Архив по тэгу: дружба

R-63

“Правило интернетов №63 гласит: “Всегда есть женская версия мужского персонажа — без исключений”. И наоборот.

инверсия

реальное положение дел

Подольск

Путешествие в Подольск было решено внезапно и вдохновлено хорошей погодой.

Храм Знамения Пресвятой Богородицы в Дубровицах — наш путевой ориентир. Карта демонстрирует вполне характерные названия улиц: Карла Маркса, Ленинградская, Трудовая, Революционный проспект… По последнему нам и предстоит идти, затем — вдоль реки и через мост.

И вот мы в дороге. Электричка до Красного Строителя, пересадка на Подольск — сделана первая зарисовка, с дымящимися трубами.

Возле вокзала толпятся автобусы и троллейбусы. В Подольске четыре троллейбусных маршрута.
Сам городок похож на всякую другую провинцию; уютно и мило, куча интересных скульптур и памятников; на каждом углу, начиная от самого вокзала — по магазину “для совершеннолетних”.

На домах сплошь расклеены предупреждения о сходе сосулек и прочей наледи — но пока приблизишься и прочитаешь, будешь уже в курсе дел. Теперь, в тёплую пору таяния, насладиться зрелищем можно каждые пару минут: то и дело с крыши грянет очередной снежный ошмёток. Люди после такого на мгновение застывают, мнутся на узком тротуаре гордого Революционного проспекта. Но делать нечего, надо продолжать идти; и они идут. Идём и мы — постоянно озираясь наверх.


Перекусив в местной пекарне, где предлагают “Пизу” (“Как пицца, только на сдобном тесте!” — поясняет продавщица),

наконец выходим к реке Пахре. Как и положено хорошенькому водоёму, она замёрзла и пока не оттаяла. Ни одна пароходная экскурсия не тревожит её льда. Выкуси, Москва-река!!

По прибрежному парку идти скучновато, и мы выбираемся на лёд. Это изменится ещё не раз: по берегу встречаются клёвые снежные горки, и если только найти поблизости картонку…
…впрочем, не жалко и своей задницы и штанов.

В один из заходов на берег встречаем замечательную заброшку.

Под нытьё о слежке за нами и холодрыге рождается ещё одна зарисовка масляной пастелью.

Внутри здание пронизано солнцем: тут, по факту, нет одной стены.



Поблизости обнаруживается внезапный филиал… Московского Политеха?..

Мимо солнцем подсвеченного леса, мимо рыбаков и внезапной бурлящей проталины во льду — наша финишная прямая.

Храм уже виднеется. Возле него — опять масштабное народное катание с горы на круглых дутых “тюбингах”, которые я, бывшая завсегдатайка Шарарама, уверенно зову “ватрушками”.

Возле храма — чудесная смотровая площадка. Вот оно, правильное место для последней зарисовки!

В облике храма есть что-то готическое. Снаружи он богат на всякие завитушки; у входа, что необычно для православной традиции, стоят статуи святых. Внутри идёт служба. Мой графоман удивляется, что храм действующий и стремится поскорее смыться — внутри заброшки и среди пентаграмм ему явно было комфортнее.

Статуи львов охраняют соседствующую малоинтересную усадьбу, ныне отданную под институт животноводства.

Под заходящее солнце мы успеваем на редкий автобус — прочь из Дубровиц, обратно в Подольск и на вокзал, встречая по дороге все четыре троллейбусных маршрута.

Путешествовали баклажан-графоман и АэроСаня

Первый в 2017. Асфальт

Я тут выбралась и порисовала на асфальте впервые в этом году. Не очень нравится результат, но было весело, и таёжный лимонад попался вкусный.

Учитывая, что у нас тут в одном месте заложили асфальтом лужу, в другом он провалился, а в третьем потрескался, найти местечко было и впрямь сложно. Выбрала старое, проверенное. Это заасфальтированный склон, два на два метра, рядом с лестницей наверх. Я уже рисовала здесь Девушку у озера пару лет назад.

Впервые попробовала новую технику — это всё из-за того, что рисунок большой, а мелков захватила из дома мало. После нанесения растирала мел губкой (а не пальцем, как раньше… мда…). Излишки угля смахивала жёсткой кистью. Хотела заснять этапы, но увлеклась и не сложилось — зато есть фото «до» появления подписи и «после».

Две чудесные девчонки-восьмилетки, которые обитали в том дворе (рыженькая вежливая пушистая Полина и смешливая «странная» почемучка Саша!) развлекли меня беседой и нескончаемыми расспросами. Пытались угадать, что это, на начальном этапе (позабавил вариант «лицо, с такой причёской на боку»). Рассмотрели мой эскиз на бумажечке. Посоветовали стать художником. Попросили снять очки и открыть лицо (рисую в капюшоне и очках, чтобы меньше вреда от меловой пыли моей аллергической мордахе; очки тёмные).

А ещё мы с ними выяснили, что Саши повсюду и скоро-скоро захватят мир. В общем, классный вечер. И я обязательно научусь рисовать лучше, и, может, сделаю чей-то вечер тоже классным.

 

 

 

Мой друг уверен – я суперагентша…

Мой друг уверен, я суперагентша –
Борюсь со злом ночами и в обед,
Ношу специально выданные вещи,
Когда я на работе как агент.

Уверен, что на мне полно примочек,
Что я пишу наш трёп на диктофон,
Что мой удар, как юмор мой, отточен
И сходу пробегаю марафон.

Он говорит, что никому не скажет –
И снова, снова так же подмигнёт
И локтем в бок пихнёт меня, опять же:
«Ну как невыносимой тайны гнёт

На собственных плечах да в одиночку
(Хоть плечи тренируешь, это да)
Нести? Нет-нет, я знаю точно!
Но верь, подруга: никому не сдам!»

Обычно отшучусь или вздыхаю,
Но он поймёт по-своему: нельзя
Самой упоминать мне эту тайну,
(Формальность – но уволить пригрозят)…

И я давно уж опустила руки:
Его не переубедить ничуть.
Он лишь кивнёт ещё, мол, ваши штуки
Шпионские – но я-то знаю суть!

Но надо вам сказать, что он не ищет
И малых подтверждений правоте.
Так бережёт мою «вторую личность»,
Что не задаст вопрос на тему дел,

А если будет нужно с общих сборов
Уйти мне чуть пораньше – он готов.
В момент изменит тему разговора,
Придумает предлог без лишних слов…

Порой, ночами, часика в четыре
Он робко пишет в мессенджер: «Ты как?»
Что значит – «Ты жива? И что там, в мире?»
…Привыкла уж: волнуется, чудак.

Он чокнутый, конечно, мой приятель,
Но лучше друга в мире не найдёшь.
Всегда, когда он рядом, это кстати –
Он с зонтиком за мной приходит в дождь…

Мне кажется порой, что он шпионит –
Всегда следит за мною на пути…
И – странно, может, вам – но мне спокойней,
Когда незримо рядом он, идти.

И если грустно, вспомню – и шагаю
Бодрее: для кого-то я герой.
И невзначай махну куда-то вдаль я
Или замру – и улыбнусь хитро…

Трудности

Хей, Саша! Как успехи в общении с людьми?

Меня послали.

Ох... Ну, это была неудачная попыт-

Четырежыды.

замешательство

В моей голове.

Письмо в никуда

Письмо для тех, кто писем не читает.

Для всех не по знакомству мне чужих.

По лицам чьим скучаю я едва ли,

И с кем едва ли были мы дружны.

Для этих лиц – и в будущем, и в прошлом,

С кем мы при встрече смотрим мимо глаз –

Для тех, с кем мы, казалось, не похожи –

Сегодня я пишу письмо для вас.

 

…Я знала, ты – не эта грязь и гадость,

Но это был твой выбор, страх и риск.

Чем дальше, тем различней мы казались,

Дороги неизбежно разошлись.

Меня твой путь ни капли не прельщает,

Но вижу я скитания твои.

Прости меня, как я тебя прощаю.

Я приняла тебя – и ты меня прими.

 

…Ты знаешь, мы – что мы в себя вбираем,

Вбираем же, что первым подберём.

Свои ошибки прошлого стираю

И вижу настоящее твоё.

Как видишь, мы не лучше и не хуже.

И страшно, что пойму тебя с трудом.

Ты – призрак мой давно ушедшей дружбы.

Надеюсь, ты нашла свой свет и дом.

 

…Тебе всегда идти хотелось к цели.

Но мало лишь желания с людьми!

Ведь нужно, чтобы оба захотели

Идти вперёд по общему пути.

С тобою мы – увы! – близки казались,

Но это был лишь морок, лишь обман!

Друг друга мы по-разному терзали.

Будь счастлив. Дни развеяли туман.

 

…Спасибо за улыбку и попытку.

Мы в ту же реку дважды не войдём.

Так вспомни! не оплакивай ошибку:

Не все идут, когда их очень ждём.

С тобой мы с детства связаны – и странно,

Что нить судьбы прочнее уз людских.

В одном мы стали схожи: мы страдали.

Но другу – жаль! – не подали руки.

 

…Ты – путник. Как и я. Как все на свете.

Другое дело, кто куда пошёл.

Дружили мы – и я хоть чуть в ответе

За то, что может быть с твоей душой.

Тебя нельзя представить с равнодушным

Потухшим взглядом прежде светлых глаз.

Не трать себя на чью-нибудь наружность –

Найди, с кем ты бы точно не погас.

 

…Прости. Друг друга мы прошли, забыли.

И не нашли, чего ещё искать.

Не знаю, что помимо этой пыли

Могли в дороге мы друг другу дать.

Но если жив твой взгляд и ясны мысли –

Подумай тоже, чем же были мы.

А если нет… Я верю, в этой жизни

Мы обе сможем выбраться из тьмы.

 

…На твой надрыв меня бы не хватило.

Ты яркой звонкой вспышкою мелькнул.

Она мгновеньем мир мой осветила –

И через миг всё пало в темноту.

Ты знаешь всё теперь и всё услышишь.

Спасибо, что учил, что дал пример.

Ты выше был – и ты остался выше.

Сквозь годы тьмы не гаснет яркий свет.

 

…Быть может, до сих пор ещё есть что-то –

Хоть общность звуков в наших головах.

Но день за днём, забота за заботой…

Мы проще начинаем забывать.

Как мало на земле друзей хороших,

Твоим тут потрясающе везёт.

Мне жаль, что я тебя теряю тоже.

Спасибо – и прости меня за всё.

 

…Бывает так, что дружба не начнётся,

Но в душу западает человек.

Ты для меня, конечно же, не солнце,

Но яркий огонёк, что дарит свет.

Я знаю: искра искренность рождает.

Хотя не для меня горит костёр,

Но эти искры тени ночи жалят

И светят тем, кто рядом с ним пройдёт.

 

…Я слышу призывание разлуки –

И даже с теми, кто ещё со мной.

И знаю: не пожав друг другу руки,

Мы молча окружим себя стеной.

 

На мостике меж будущим и прошлым

Никто не помнит. Никого не ждут.

Навек моя утрачена возможность –

И эти письма тоже не придут.

Точно по адресу

И хотя мы охвачены сетью, опутаны миром контактов,

Мы не можем сделать так, чтоб наверняка

Слова всегда доходили до адресата –

Наверное, для этого нужно стать телепатом,

А может – просто смелее когда-то,

А может, хотеть говорить понятно…

Не знаю, в общем, что сделать надо,

Чтобы достигли слова адресата –

Может, снова конвертам помятым

Время пришло оказаться в руках?..

Искренность

Вы все чужие мне ужасно.

Вы – ветры в толще облаков.

Вы – всё туманно, всё неясно,

Что мысли в каждой из голов.

Нет, звать других вокруг не нужно,

Ведь нет доверия ветрам.

Они, свистя, развеют дружбу,

Стирают каждый дом и храм.

Неся свой мусор перманентно,

Бросают прямиком в глаза.

И с каждым хриплым серым ветром

Всё ближе, яростней гроза.

Но надо вызвучить, пожалуй,

В шумливой общей тишине

Кого-нибудь, чьё слово жалит,

Кто всех правдивей – и больней.

Кому ты сам покой разрушишь,

Кто рвёт твой мир, ломая страх.

Кто больше всех достоин дружбы –

Кто, ветром став, отринул прах.

Они раздуют – не затушат! –

Огонь, пускай почти в пожар.

Их искры жалят прямо в душу,

И эта боль – священный дар.

Огонь, Искра, Искренность

Рассвет

Я схожу туда, где ветер

Застревает в волосах,

Встречу целый мир в рассвете,

Положу его в рюкзак.

Там, где тает в синих недрах

Свежий светлый солнца луч,

Сохранится в утро вера

Даже в час печальных туч.

Режут лямки плечи, спину,

С этим – что-то тянет вверх.

Как и в небе светло-синем,

В синем рюкзаке – рассвет.

Не поймёшь улыбки этой,

Но тепла моя рука.

Ею я ловлю рассветы,

Все – в кармашках рюкзака.

Но в тени легко погаснет,

Я огня не сохраню…

Хочешь утра, хочешь счастья?

Я тебе его дарю!

Глупые вопросы, лишние слова

Я много, много всегда говорю,

Молчать мне бывает сложно.

Но знаю точно: не вру, не хитрю,

Когда меня что-то гложет.

И если каждый внутри головы,

То я объяснить пытаюсь.

Но вы – не я, да и я – не вы,

Все разные, в этом радость.

Но в том же корни моей тоски:

Раз многим нет дела вовсе,

То и моей не примут руки,

Тем более – не попросят.

Мы сами лодки свои ведём.

А если я – не справляюсь?

Порой бы рада руке с веслом,

Или собраться вдвоём, втроём

И вместе поставить парус.

Всегда справляетесь?

Каждый, эй!

Я вечно кричать готова!

Вы там в порядке, в своей голове?

Без чьей-то поддержки, слова?

И я не буду сидеть в тиши,

И вам не хочу позволить.

Хотя и знаю, что оглушить

Легко может громкий голос.

Но и от вас того же хочу.

Не молчать.

Только не безразличие.

Неравнодушие друг к другу;

К дружескому плечу –

Несмотря на все наши различия.

И знаю, знаю: вам дела нет

До самокопаний и слёз.

Но дайте хоть какой-нибудь,

Пусть и глупый, ответ

На всякий мой глупый вопрос.