Архив по тэгу: злодеи

Супергерой

Он – несчастный герой,

Это супергерой,

Воплощение личной трагедии:

Он ужасно, до боли

Доволен собой.

Вы мне верите? Ну, поверите.

По утрам от зеркал отрываясь с трудом,

Причитает, идя на подвиги:

«Ах, зачем я, зачем настолько крутой

В этом жанре супергероики?»

Он боится не смерти – она сойдет,

Если только достаточно пафосна;

Он боится, что в нем героизм умрет,

Без красиво взятого ракурса;

Что в газетах вдруг испоганят его

На тех фотках к статье о подвиге;

Или что, побеждая зло,

Будет – ужас! – прическа немодною.

Спать ложась, он с болью осознает,

Как прекрасен для мира этого,

Как он взглядом злодеев, конечно, убьет

(Слишком легкими стали победы бы);

Как его покалечить могли и надрать

Героически-стильную задницу,

И как вынужден он, увы, разбивать

Сердце всем, потому что всем нравится…

Он – несчастный герой,

Безнадежно он крут,

Подыхая от собственной классности,

Потому что он –

Тайну выскажем тут! –

Сам себе безответно нравится!

Человек-Зеркало

Ох, ну и тяжело живется некоторым в наш век – век героев!

Появился недавно на улицах нашего города новый супергерой – Человек-Зеркало. Ну, как супергерой: сначала просто человек с суперспособностями. Это потом уже они решают, куда идти, в герои или в злодеи. В злодеи-то, оно, само собой, интереснее. Но некоторые чудики и героями становятся, знаете ли.

Так вот, появился-то он именно что на улице. Прямо посреди города. Шел себе человек, никого не трогал, а тут какие-то космические лучи, да еще им солнышко так удачно посветило… Ну, сами понимаете, как оно бывает. Тут-то и стал наш «герой» Человеком-Зеркалом. То бишь, идет он, и вдруг становится весь зеркальный, до последней складочки на куртке.

Конечно, он это дело не сразу заметил. Разве что на мгновение резкую боль по всему кожному покрову почувствовал, а еще свет сильный увидел – но это, конечно, со всяким бывает. Вы понимаете: в нашем обществе спешить надо, торопиться. Нечего на всякие мелочи жизни обращать внимание. Ну и пошел он дальше по делам.

А по делам-то он шел на почту. Ему письмо надо было заказное отправить. Он вообще курьером работал. Разные мелкие поручения исполнял.

Идет он, а от него люди шарахаются. Не все, правда: многие привыкли к подобному давно уж. Ну, тут он маленько испугался, что, может, у него на ботинок птичка нагадила, или ширинка расстегнута. Но себя оглядывать времени не было: он как раз переходил дорогу. А был наш Человек-Зеркало законопослушным гражданином; посмотрел, значит, направо, потом налево – и пошел, глядя вперед: как бы на красный свет-то не задержаться!

Перешел дорогу, а тут уж до почты рукой подать. Зеркальной рукой этой самой. Но он, конечно, ничем никуда не дергал, не дрыгал ни руками, не ногами, а шел себе спокойненько. Потому снова не заметил, что изменилось в нем что-то вообще.

Вот до почты дошел, а там очередь большая. Бабушки на него зырк-зырк глазами, а девушки, глядясь в зеркальное пузо, мимоходом прихорашиваются. А он и думает: может, правда птичка или что? Но виду не подал, отстоял свою очередь.

А тут, надо сказать, шла тетенька такая, у нее всегда яичница подгорала и молоко сбегало. Она нашего Человека-Зеркало и не заметила, прет прямо к окошку отделения, ни на кого не глядя. Так лбом-то и ударилась ему в плечо. Но ничего – стоит, упирается, невидимую для себя преграду толкает. А паренек наш только и удивляется. Тут несколько девушек-то и возмутились: мол, не видно им ничего теперь в зеркальную спину, отойдите, гражданка, в конец очереди! А та: да мне только, мол, спросить! Вот пройти не могу! – и тут как раз легко обходит, не заметив, Человека-Зеркало. Это он шаг отошел, значит. А ей и говорят, вроде как, дайте зеркальному гражданину вперед в окошечко обратиться, он уж давно стоит! А герой наш стоит, бедный, и ничего не понимает. Какого такого гражданина ему еще пропустить надо? А из окошечка тоже: не задерживайте очередь!

В общем, там самая настоящая потасовка началась. Тетку общими силами все же оттеснили от окошечка. Она что-то поворчала недовольно, да на том и замолкла. Наш зеркальный парняга, значит, и обратился в окошечко: мол, так и так, письмо мне заказное отправить. Ему оттуда: письмо вперед давайте, а потом деньги. Он и давай в сумке копаться. Копается-копается, глядь – руки своей не видит! Темно внутри сумки, и рука зеркальная стала такая же темная. Ну, тут он и понял, что что-то с ним не то. Виду не подал. Работа – вперед всего. Дает он в окошечко письмо, а из кармана деньги вытаскивает. Отправили, в общем, и чек дали, и сдачу тоже на зеркальную ладошку.

Тут он идет из почтового отделения наружу, соображает лихорадочно: что же с ним случилось? Зеркало, вроде как, надо, чтоб узнать. Тут его девушка одна из тех ловит: мол, вы, часом, не супергерой? Нет, говорит, вы ошибаетесь. И спрашивает, не найдется ли у нее зеркальца: захотелось ему посмотреть, что же там с ним такое.

Девушка отчего-то засмеялась. Хорошо, говорит, шутишь. И вышла из почты. А бедняга наш так и остался стоять да соображать. Подносит он свою руку к глазам, чтоб рассмотреть получше – батюшки! Тут и видит самого себя в отражении в ладони. Ох! Кривой он какой-то, косой… Распрямил ладонь. Понял: нет, красавец по-прежнему.

Только зеркальный.

Ну, он и не знал, радоваться тут или расстраиваться. Письмо то у него на сегодня последнее было, тут можно было и вопросом своей внешности озаботиться. А ему – хоть убей! – не хотелось ничего другого, кроме как сходить да сока апельсинового выпить. Уж очень он апельсины любил.

И пошел он в бар ближайший. За соком.

Идет по улице – хорошо! Птички поют, облачка бегут по небу – июнь на дворе! Только вот всякий раз, как правая ладонь вперед выходит, солнце от нее отсвечивает ему самому прямо в зеркальный глаз. Морщился, морщился Человек-Зеркало, да и отошел в тенек.

Идет, и чувствует, что до этого на солнышке совсем не согрелся, и в теньке ему холодно. Снова вышел на солнце, а поверхность его зеркальная блестящая весь свет отражает, и под кожей ему даже в жаркий денек совсем не тепло! Зато, думает бедняга, не придется ему в жару потеть.

Идет и думает: если он – зеркало, то из чего он теперь состоит внутри? И ртуть-то от собственных зеркал не подействует на него плохо? Пощупал себя – мягкий, и вроде как зеркало из ткани его куртка. Ну, думает, если бы внутри была ртуть, а сверху-то стекло, мягкий бы не был. На том и успокоился.

Приходит в бар, где его любимый апельсиновый сок из итальянских апельсинов подают. Подошел к стойке, заказал себе стаканчик, сидит, думает. А его снова спрашивают откуда-то сбоку: вы, верно, супергерой? Он подумал еще, да и говорит – нет. И тут же спохватился, а собеседник от него уже отходит быстрым шагом. Нет, кричит, я не герой, но и не злодей тоже! Вернулся его сосед, сел на свое место, с опаской поглядывает да свой напиток потягивает. Сидели-сидели они, вот нашему герою уже его сок поднесли. С трубочкой. Сидит, пьет.

Сосед его смотрит искоса: ничего, обычный человек вроде. Пьет сок, как все люди. Кажется, тут он и перестал опасаться. Спрашивает: вы, видать, способностями-то не пользуетесь, или недавно получили?

Наш отражающий симпатяга вспомнил, как ему его зеркальность мешала и в теньке, и на солнышке, и говорит – мол, как же тут не пользоваться-то, когда они есть. А получил, говорит, неизвестно когда. Может, утром, а может и вчера вечером, как спать ложился. А сам думает, что такое обычно заметно, когда происходит.

Тут и припомнил он тот момент, на который поначалу не обратил внимания: когда ему на улице больно стало по всей коже, то есть. И говорит собеседнику об этом. Тот посидел, подумал, и говорит многозначительно: Космические Лучи! И ни слова больше не произнес. Зеркальный наш человек сделал вид, что все понял, сидит, кивает с умным видом, сок свой пьет из трубочки.

Сосед его снова тишину прерывает: вы, говорит, куда хотите: в герои или в злодеи? Планы то, мол, большие у вас? А наш и отвечает, что курьер он, и все ему нравится. Этот даже рот закрыл и не пил ничего целую минуту. В размышлении, значит, сидел. Потом снова: а как же, говорит, способности-то? Как же, говорит, благо общества-то?

Тут наш-то и призадумался. Я б, говорит, да с радостью. Только чем мне на жизнь потом зарабатывать? А сосед ему – а вы попробуйте после работы. Или во время нее. У вас работа-то, говорит, не пыльная, вся на свежем воздухе. Наш парень ему – как узнали? А тот на кепку и сумку курьерскую кивает.

Человек-Зеркало тут свою кепку и снял, разглядывает. А она вся – тоже зеркальная, как он сам, и логотипа фирмы почти не видно. Вздохнул тут – уволят, мол, за то, что символику компании прозеркалил. А сосед ему поддакивает: оно, мол, конечно – уволят, а вы идите в супергерои, там и девушки прекрасные в беде, и благодарность правительства.

Наш снова вздыхает. Злодеем-то быть, говорит, уж наверняка интереснее. Сосед ему тут здраво заметил, что злодеям деньги нужны на оборудование.

Курьер наш бывший вздохнул, водружает кепку обратно на голову. Чувствует – что-то не то. Снимает ее снова, щупает себе затылок – ба! – да он лысым стал!

Ну, это всяко не важнее того, что работы он лишится теперь. Придется, видать, и точно в герои идти. Только как бы придумать полезное применение своим способностям?

Думая так, выходит он из бара, распрощавшись со своим собеседником. Идет по улице, свет белый ему не мил. Смотрит себе под ноги, а точнее – на свои штанины, в которых окрестности отражаются и стройные ножки проходящих девушек.

Идет, смотрит, и вдруг видит в своей левой ноге какое-то странное отражение. Поднимает глаза – виданное ли дело! – банк грабят посреди белого дня!

Он, конечно, не из бравых был, – ну, тех, что грудью вперед навстречу опасности бросаются, – но как увидел, что преступник с мешком, точь-в-точь как с карикатуры, убегает от полицейских прямо на него, он рефлекторно локоть выставил, чтоб защититься от мешка, которым тот размахивал. Мешок, значит, у грабителя и выпал. Вор поднимает глаза на нашего отражателя, и видит в его животе картинку: во-первых, себя, во-вторых, полицейского сзади, а в-третьих – мешок упавший. Сообразив, что что-то не так, бросается мешок поднимать, а наш парень тут и пошевелился.

Батюшки! Сверху солнышко светит, от зеркальной кожи солнечные зайчики во все стороны, а один – воришке прямо в глаз! А наш бывший курьер – как отполированный, и блики от него ну очень сильные. Грабитель прямо как ослеп. А тут и полицейский подбежал, повязал его и мешок отобрал. Спасибо, говорит, тебе, зеркальный мужик. А наш герой и не понял толком, что он сделал.

Только с тех пор все закрутилось-завертелось. Сначала он нечаянно людям помогал: ну, как в этом случае с грабителем, или когда кому-то зеркало нужно было – так подходили и просили посмотреться; а потом уже пообвык, приосанился, научился так бликовать, чтобы сразу злодеям на глаза удар приходился. Лысину свою полировал каждое утро, и его даже помощником в одну геройскую команду взяли, и он работал: в солнечные дни так, а по ночам с фонариком. Уж больно его поверхность отражала хорошо, даже усиливала все. Одежда на нем, кстати, вся тоже становилась зеркальной.

Нет, не то что бы он великим героем стал или защитил какую-нибудь девушку, но некоторую известность получил. Его зеркальные части тела неоднократно спасали нуждающихся. А девушка у него просто так появилась, потому что доброе сердце было, и на гитаре умел играть.

Правда, иногда он и боевые ранения получал, и выдавались порой пасмурные деньки, и смертоносные лучи во время битв сверкали туда-сюда в непосредственной близости, и невнимательные люди продолжали на него натыкаться, а бывало, что и с девушкой они ссорились.

Но зеркальная кожа быстро заживала, смертоносные лучи, как обнаружилось, отражались от нее, а вслед за ссорами всегда приходили примирения. Так что нового супергероя все очень и очень устраивало в его теперешней жизни. А главное, что уровень преступности и хулиганства действительно снизился, ведь каждый должен был думать: а вдруг он прямо сейчас отражается в Человеке-Зеркале и все его видят?

Что ни говори, а все-таки хорошо живется некоторым в наш-то супергеройский век!

О современных американских блокбастерах

Ах, фильмы, фильмы-фильмецы!
Какие ж все у вас концы!
Блюдя обычай Голливуда,
В конце всегда случится ЧУДО!
Ах, каковы у вас клише!
И то, и сё бывало же,
Но ничего! Процесс пошел!
Наш плагиат – теперь ПРИКОЛ!
Ах, сценарист мой, сценарист!
На жизнь хоть разик оглянись!
Ну кто поверит, как-никак,
Что умер ряженый дурак?
«О, всё, беда, надежды нет»!
Но наступает хэппи-энд,
И оживает наш герой,
И будет сиквел-триквел вновь.
И деньги студии гребут,
Маркетинг там, маркетинг тут –
Им главное продать продукт,
И это правило блюдут.
Блюдут, как честь должны блюсти…
Хотя, им может повезти!
Приходит новый режиссёр,
И всё: опять процесс попёр!
И зритель очень восхищён,
И в кассу деньги тащит он,
Оттуда те – в карман людей,
Которым фильм – до фонарей.
Порой же явится талант,
И фильм с изюминкой создаст –
И будет обсуждаться он,
К вершине вечно вознесён…
Ах, фильмы! В красочных трико
Бугаи прыгают легко.
Вот кувырок, прыжок, прыжок,
Огонь, злодеи, взрыв/поджог…
Выходит ЧАСТО винегрет.
Вот фильм-то есть, а смысла – нет!
Хоть трачен на него бюджет,
Эффекты есть, а где сюжет?
Короче, мысли я не скрою –
Непросто стать супергероем!
Непросто показаться так,
Чтобы не шут и не дурак,
Чтоб меньше штампов и клише,
И выкриков «Достал уже!»
С рядов последних в темноте…
Нечасто фильм – на высоте.
Да, труден режиссёра путь…
Но все ж штампуют как-нибудь!
А мы? А мы, конечно, ждём.
Тот, НАСТОЯЩИЙ, фильм, с огнём,
Горящим у людей в глазах,
Правдивой ясностью в слезах,
И action чтоб на высоте,
Да и сюжет – не кое-где,
Тот фильм, в котором будет честь.
В котором воля, вера есть,
И где, конечно же, мораль…
Такой-то фильм любой бы ждал!
Неблизок этот идеал,
И, кто б его ни приближал,
Но всё ж отыщется чувак,
Который обругает ТАК,
Что не захочется смотреть…
Ну что ж, всегда такие есть!

О злодеях

Представь, если однажды ты станешь

Ужасным, как в кино, злодеем.

Будешь думать о своей странной

Захвата мира идее.

Будешь строить планы коварные

И говорить пафосные речи.

Я не думаю, что даже в этой странности

Ты потеряешь все человечье.

Я думаю, что ты так же будешь любить бутерброды

И черный чай с вареньем.

Подумаешь! Ведь смена погоды

Не меняет твое мировоззренье?

Я думаю, все же в плане бутербродов

Ты останешься той же личностью.

Обсудим другой вопрос, если угодно:

Что ты будешь делать со своей единоличностью?

Ну, у многих злодеев есть приспешники.

Но они обычно не в доле.

Чувак, как станешь злодеем – так ты спешно

Мне отпишись, что это такое.

Я думаю, что я тебя не выдам

Этим парням в трусах поверх колготок,

Хотя бы потому, что в фильмах

Злодеям труднее, чем героям.

Я думаю, ты, как станешь злодеем,

Сразу захватишь все бутерброды мира.

Я твои поступки, конечно, судить не смею,

Но это в тебе – поверь – никто не изменил бы.