Архив по тэгу: макароны

Spaghettiheads #8

Или ещё немного причин, по которым они ничего не выпускают.

Сценки в магазине.

Долгожданные макароны.

Spaghettiheads #2

Пафос Пафос Пафос
Даже Когда Поёшь Про Макароны
даже когда все песни про макароны
Как можно больше пафоса во время репетиций — залог успеха метал-группы!

Мямли, макароны и маньяки

Самым любимым занятием гражданина по фамилии Ирискин была варка спагетти.

Он любил окунать длинные золотистые прутики в побулькивающую с нетерпением воду и смотреть, как они, размякая, идут ко дну. Потом… капелька масла, движение деревянной вилкой, щепотка соли – и следить за пузырьками на поверхности.

Спагетти всегда вели себя предсказуемо.

И потому Ирискин точно знал, когда следует выключить огонь под облупившейся и поблёкшей красной кастрюлькой.

Ирискин нигде не работал; а точнее, работал где-то, но сам бы точно не сказал, где. Он только знал, что на работу надо к семи каждое утро, чтобы заработать на еду, а в обед и после рабочего дня – перерыв, нужный для единственного дела: сходить домой и сварить спагетти.

Он не любил одного: когда спагетти путаются.

Но иногда, а по сути, часто, они путались. И тогда Ирискин только вздыхал – и ел спутанные спагетти.

По правде, не то что бы он очень уж сильно этого не любил. Ирискин не умел по-настоящему злобствовать и ненавидеть. Спагетти всякий раз после вздохов принимал такими, какие есть, и ел, забыв про неприятности. Да, пожалуй, ему всё-таки было всё равно. Но он каждый раз специально говорил себе: «Я не люблю в этой жизни одно: когда спагетти путаются». И честно старался этому следовать, хмурил брови, вздыхал… а потом всё равно доедал спагетти.

– Знаете, – сказала как-то раз ему продавщица в магазине, где он регулярно покупал свои спагетти, – а ведь макаронные изделия – тяжёлая пища. Да-да, тяжёлая.

И при том вздохнула тяжело.

– Я привык, – пожал плечами Ирискин. И вспомнил, что тут следует возмутиться: – И вообще, я взрослый гражданин Ирискин двадцати семи лет от роду! Могу решать, что мне есть!

И тут же смутился за свою резкость:

– То есть, конечно. Извините. Да, тяжёлая. Но я уж как-нибудь.

– Вы уж как-нибудь, – шутливо хмурилась продавщица и отпускала спагетти.

Так и зарабатывал бы Ирискин в рабочее время на свои спагетти, варил их в нерабочее да вкушал. Уж спутанными ли, нет ли – без особой разницы.

Только однажды спагетти не завезли. И маленькая продавщица снова хмурилась – и снова шутливо – и говорила, что поставщики, вероятно, тоже озаботились Ирискинским здоровьем. Он схватился было за лапшу в пакетиках, но продавщица хлопнула маленькой ладошкой по его руке и сказала, что уж такой дряни ему точно не продаст.

– А возьмите лучше кабачки! Хорошие кабачки… свежие!

И тут Ирискин понял, что в жизни наступила пора решительных перемен.

Нет-нет, не настолько решительных! Кабачков не взял.

А решил пойти в другой магазин, где незнакомые продавцы, другая планировка, другие поставщики… В общем, спагетти на горизонте его поманили, и он пошёл. Дело было вечером, а не в обеденный перерыв, и Ирискин мог позволить себе прогуляться.

Маленькая продавщица печально хлопнула глазами, а за Ирискиным уж хлопнула дверь.

Ирискин ступил на путь приключений.

Когда он шёл, смеркалось, и улица из серой становилась…тёмно-серой. В этом закоулке не было фонарей, и Ирискин шагал, озираясь. Кто знает, чем может обернуться такой огромный риск, как поход за спагетти в далёкий магазин? Но потребность в вечернем ужине заставляла шевелить ногами.

На улице было много народу… а может, и не было никого вовсе. Ирискин как-то обычно не придавал значения.

То, что он идёт, подвергая себя опасности, по незнакомым пустынным переулкам, Ирискин заметил и осознал только когда почувствовал чью-то руку на своём плече.

Тяжёлую. Прямо как макаронные изделия – для желудка.

Ирискин задрожал, как вздёрнутые на вилку недоваренные упругие спагетти, и, потрясшись, обмяк – как они же.

– Извините! Как пройти! Мне! В магазин! – сказали со стороны руки, расставляя восторженные паузы после каждого обрывка фразы.

– А-а-а!! – сказал Ирискин, в страхе сбрасывая чужую руку.

– Не надо! Истерики! – истерично-радостно провозгласил голос. – Я лишь! Хочу! В магазин! Пройти!

– А-а-а-а-а!! – перебил Ирискин и повернулся к собеседнику.

– Что вы! Так орёте! – восхитился тот.

Тощий, как макаронина, юноша с безумным взглядом и беспорядочной, как спутанные спагетти, шевелюрой.

– Маньяк! – ахнул Ирискин. – Отпустите меня, маньяк! Я, гражданин Ирискин, не позволю не допустить меня до цели сегодняшнего вечера!

Когда дело касалось спагетти, Ирискин становился смелым и решительным.

– А какая! У вас цель! – изумился маньяк-макаронина.

– Хочу в магазин! Хочу спагетти! Пустите! – завизжал Ирискин.

– Я тоже! Хочу в магазин! – взвизгнул маньяк.

– Вот уж нет уж!

– Я за вами!

– А-а-а-а-а-а-а!! – сказал Ирискин и припустил вперёд по улице.

– А-а-а! А! я! – восторженно объявил маньяк и понёсся за ним.

У маньяка оказались чрезвычайно длинные ноги, и он сразу догнал пухловатого Ирискина.

– Всё что хотите, только не деньги на спагетти! – воскликнул Ирискин, жмурясь и закрывая голову руками.

– Бросьте! Мне! Тоже! Нужно! В магазин! Да не бойтесь! Вы! – Макаронный маньяк запыхался, и восторженные паузы перемежались с прерывистым дыханием.

Оба остановились.

– Так вы – не маньяк?

– Я! Куча-Утопленников! – возвестил не-маньяк.

– Куча.. кого?! – снова не на шутку напугался Ирискин.

– Двойная фамилия: по матери Куча, по отцу – Утопленников, – без всяких восторженных пауз, как заученную скороговорку, произнёс парнишка. – А звать! Меня! Игорь!

– Я – Ирискин, – сказал Ирискин. – И я хочу купить спагетти! И я иду в магазин.

– А куда! Возьмите с собой!

– Не знаю, – покачал головой Ирискин. – Вы за мной погнались, и я совершенно заблудился. Не знаю, где мы.

Они стояли в каком-то глухом дворике, по центру которого торчал тусклый фонарь.

– И я. Тоже. Это плохо, – отозвался Игорь Куча-Утопленников. Его паузы уже не звучали так восторженно.

– Кто сказал «маньяк»?! – прозвучал откуда-то со стороны хриплый грозный голос, после чего послышался странный и угрожающий хлюпающий звук.

Оба закричали, и в затенённой стороне дворика возник высокий статный мужчина в оранжевом, наставляющий на них какое-то оружие.

– Город сам вершит свою справедливость! – пафосно провозгласил мужчина. – Сдавайтесь, жалкие маньяки, и признавайтесь, куда спрятали свою кучу утопленных спагетти!

– Пока никуда, хотя хотел в кастрюльку! – завизжал Ирискин. – Отпустите меня, я мирный гражданин Ирискин двадцати семи лет от роду, я иду в магазин, хочу купить спагетти и вернуться домой!

Мужчина хмыкнул и перевёл оружие на Игоря.

– А ты, подлый маньячина! Признавайся!

– Ладно, ладно, я иду за творогом и яйцами! – слитно выпалил Куча-Утопленников, поднимая руки. – Это всё! Обещаю, я не буду тратить мамины деньги на жевачку, хотя хотел!

– Подлый малолетний жеватель! – пылко воскликнул мужчина. – Впрочем, ты помилован.

Он опустил оружие.

– Я – Жусмен! – объявил он.

– Супергерой! Как в комиксах! – обрадовался Игорь, забыв испуг. – А имя – от английского слова! “Justice”! Правосудие!

– Неа! – откликнулся тот и вышел из тени.

Мужчина был одет в оранжевый свитер с котёнком и носил маску и пояс.

– От слова “juice”!

Ирискин изумился.

В руке мужчины было “оружие” – пакетик сока со вставленной трубочкой. Приглядевшись, Ирискин понял, что пояс Жусмена состоит из множества таких пакетиков. Как они держались – загадка мироздания.

– Я уж думал палить, – миролюбиво сказал мужчина.

Затем приложился губами к трубочке, с наслаждением и хлюпаньем всосал в себя порцию сока и крякнул.

– Гранатовый, ах!

И победоносно посмотрел на Игоря и Ирискина.

– Позвольте! А где! Вы купили сок! – заинтересовался Игорь. – Быть может! Вы нам подскажете!

– Мы заблудились, – поддакнул Ирискин.

– Идёмте! Я покажу! – возвестил Жусмен и повёл их за собой.

Но они долго шатались дворами, следуя за мужчиной в оранжевом свитере, и никуда не пришли.

– Кажется, я подзабыл свой район, – горько вздохнул Жусмен. – Вот если бы чаще выходил ловить маньяков…

Трое стояли, понурив головы.

Кругом стало печально и тоскливо, и какие-то плачущие, страдающие нотки послышались в ночном ветре. Нотки превратились в пару-тройку заунывных минорных аккордов, а потом резко оборвались.

Из-за угла грациозно вынырнула девушка со смычком и альтом в руках и с чёрной мужской шляпой на голове.

Она сыграла ещё три резких и острых, как ножи, аккорда и сняла шляпу, раскланиваясь и отводя альт в сторону.

– Благодарить за драматическое и угрожающее музыкальное сопровождение можете Виолу Кропачёву! – звонко представилась девушка, не поднимая головы.

– Браво! – воскликнул Жусмен и произвёл мультифруктовый выстрел в воздух, салютуя.

Девушка – по-прежнему в поклоне и по-прежнему держа альт со смычком в отведённой в руке – протянула шляпу в сторону троих.

Они неуверенно переглянулись. Жусмен, поколебавшись, отцепил от пояса нераспечатанный пакетик сока и положил в шляпу.

Девушка посмотрела туда и нахмурилась.

– Так, – возмутилась она, – значит, за музыку спасибо, а платить музыканту не надо?

– Я, гражданин Ирискин, двадцати семи лет от роду, строго ограничен в финансах и нуждаюсь в пачке спагетти на вечер! – вздёрнул нос Ирискин.

– А мне! Мама деньги дала! Только на творог! И яйца, – как-то уже совсем не восторженно всхлипнул Куча-Утопленников. Ему страшно не хотелось, чтобы изящная альтистка сердилась, но и отказаться от долга он тоже не мог.

Жусмен пожал плечами.

Виола хмыкнула, достала пакетик из шляпы, воткнула трубочку и принялась обиженно потягивать сок, надев шляпу и обнимая альт.

Обстановка показалась напряжённой даже без острых минорных аккордов.

– Ну во-о-от, – вдруг захныкал Ирискин, – шёл в магазин, и ничего не вы-ы-ы-шло! Ни спагетти… ни дороги… впервые в жизни… вышел на другую улицу! Не люблю эту неопределённость… Не люблю гулять!

Игорь и Жусмен стояли и молчали, так как не знали, что делать.

Обиженная Виола вдруг оторвалась от сока.

– Так, это что ещё такое? Не терплю нытья!

Она бросила сок (который ловко поймал Жусмен), взялась за смычок и заиграла что-то ободряющее.

Увидев, что улучшений не предвидится и Ирискин уныл, как разваренная макаронина, Виола перестала играть.

– Так, Ирискин! Соберись! – воскликнула она.

Ирискин поднял голову. В его глазах читалась вся печаль мира.

– Как же я… без спагетти…

– Тряпка! – вдруг рявкнула Виола, сопровождая слова парой сердитых аккордов. – Что ты как не мужчина? Что вы, трое, стоите, как кучка жалких неудачников? Духу не хватает?

Жусмен нахмурился и скрестил руки на груди. Игорь поднял глаза на Виолу Кропачёву.

Ирискин хныкал, как дитя, получившее на обед макароны без сыра.

– Хватит стонать! Рассердись, Ирискин! – воскликнула Виола, и альт взвизгнул в её руках.

– Ты же хочешь быть героем?! – с вызовом сказал Жусмен.

– Ты же хочешь! Свои спагетти! – восторженно поддакнул Игорь Куча-Утопленников.

Ирискин поднял взгляд на своих ночных товарищей. Все смотрели на него ободряюще.

– И что это я в самом деле, как тряпка! – Ирискин вдруг страшно разозлился. – Хватит с меня! Сыт по горло! Ненавижу этого мямлю Ирискина!

И он вырвал у Жусмена гранатовый сок и выстрелил в воздух, а потом яростно хлебнул через трубочку. Со свирепым громким хлюпом. Виола с интересом наблюдала за пробуждением в Ирискине отваги.

– Хорошо! – наконец, решительно сказал Ирискин. Глаза его, как никогда за последние лет девять, живо блестели. – Мы идём искать магазин!

– Вот это другой настрой! – одобрил Жусмен.

– Ура! Идём! – согласился Игорь Куча-Утопленников.

– Вперёд! – сказала Виола и на ходу заиграла марш.

Четверо товарищей шагали наугад, но благодаря десятку бодрых маршей всё-таки выбрались из лабиринта двориков на широкий тротуар. Впереди блистала вывеска магазина.

– Это победа! – обрадовался Ирискин и понёсся к ней. Товарищи последовали за ним.

А потом он купил спагетти, банку фасоли в томате и чёрный чай – и позвал своих спутников домой на ужин. Все радостно согласились, даже Игорь, хотя он вроде спешил.

Спагетти у Ирискина непоправимо запутались, но сварены были что надо. Как-никак, многолетний опыт!

Друзья радостно жевали спагетти и хвалили их и друг друга. А потом Виола совершенно бесплатно исполнила для компании какую-то фугу и пару весёлых пьес – и засобиралась домой. Игорь вызвался её проводить.

Жусмен и Ирискин ещё немного разговаривали, а затем герой отцепил от пояса несколько пакетиков, похлопал парня по плечу и распрощался, поблагодарив за всё.

Квартира Ирискина опустела, как кастрюлька спагетти после сытного ужина нескольких голодных и усталых человек.

Ирискин посмотрел в окно, на холодные улицы, пронизанные тусклым светом редких фонарей. Потом – на кухонную лампочку под пыльным жёлтым абажуром. Сладко зевнул.

Помыл кастрюльку.

Засыпая в уютной кровати, так не похожей на опасный внешний мир, полный маньяков, угроз, ветра, тёмных закоулков и подозрительных личностей, Ирискин подумал, что завтра купит кабачки.

В дальнем магазине.

001

 

Вкусный цвет

Еще неделю назад взрыв разнес их лабораторию. Он выглядел эпично, настолько, что Сашу с трудом увели оттуда. Она порывалась вернуться и взорвать еще что-нибудь.

Но сейчас, к счастью, все было позади. Ремонт они делали каждый день все вместе, вернувшись после школы, а свои безумные эксперименты проводили в квартире техника. В среду у них состоялось воздушное чаепитие, а к вечеру они все-таки совершили внезапную посадку. Больше всех повезло Ди: в тот момент она зависла как раз над кроватью.

Теперь можно было выносить вещи из дома и нести их обратно в восстановленное помещение с белыми стенами. Неутомимая троица как раз собирала все, что находилось на временном хранении среди учебников и чертежей техника.

– Ди, передай мне, пожалуйста, вон ту штуковину, – попросила Саша. Диана никак не отреагировала: она была в наушниках.

Подруга вздохнула и пошла в сторону штуковины сама. Та представляла собой переделанный раннесоветский телевизор. Правда, во что переделанный, было неясно.

Техник копался в коробке с чертежами.

– Взгляните, девчонки, – позвал он, достав и развернув один из них. Его радостное выражение лица уже настораживало.

Саша подошла, ухнув, опустила модифицированный телевизор на пол и заглянула в чертеж. Он был подробный, ясный, крупный – словом, деталька к детальке, еще и с пояснениями. Ди подтянулась к ним и тоже уставилась в лист.

– Нет, – через некоторое время вздохнула она, – твой проект робота-парикмахера никуда не годится.

– Это почему? – обиделся техник.

– Серьезно, не придумывай ничего самостоятельно, – хихикнула Саша.

– Почему-у? – протянул парень басом.

Ди хмыкнула.

– Хотя бы потому, что «мелирование» это не одно и то же с «посыпать мелом». Поэтому измельчитель мела ему ни к чему.

– Приятель, я не хочу тебя обидеть, – хлопнула Саша его по плечу, – но в средневековой Европе твои таланты пригодились бы больше.

– Почему?!

– Почему да почему! Первоклассный инквизитор из тебя бы вышел! А серьезно: ни одна женщина близко к такому роботу не подойдет. Эти огромные ножницы! А эти спиралевидные… фиговины! Господи, да для чего они вообще парикмахеру?!

Она выдернула чертеж из его рук, скомкала и, зашвырнув в коробку с надписью «Ненужная фигня. Выкинуть!!!», вернулась к телевизорообразной штуковине.

– Эй! – воскликнул парень. Он подбежал к коробке, извлек чертеж и расправил его. – Я потратил на него всю неделю! Вам, девушкам, не угодишь!

– От тебя требуется просто прислушиваться к нам. И профит в виде прекрасных изобретений обеспечен, – пожала плечами Диана. – Без самодеятельности.

– Но они все равно взрываются, как с вами, так и без вас! – воздел руки к небу техник.

– А это бывает, когда самодеятельность подключается! – пропыхтела Саша, снова поднимая странную телевизороподобную штуковину.

Техник нахмурился.

– Я могу вам вообще не помогать! Хоть чуточку уважения бы проявила!

– На здоровье, найдем другого гения, – усмехнулась Саша. – Гениев нынче много развелось, особенно непризнанных. А вот ты – других добровольцев для испытаний и авторов нормальных идей?

– Легко, – буркнул парень.

– …Которые не сбегут после первого же раза?

Техник фыркнул и промолчал, чуть ли не ныряя с головой в корзину с чертежами.

– Ди, а Ди? – позвала Саша. Ей очень хотелось сострить насчет этого странного переделанного телевизора, который, очевидно, должен поджаривать мозг зрителя самыми зажигательными передачами, но Ди не ответила. Она слушала музыку. Музыку! Как всегда!

– Эй, да ты вообще хоть что-нибудь слышишь?! – вскричала девушка.

– Что? – сказала Ди, выдергивая наушник.

– А, забудь! Ты меня не слушаешь! – обиженно сказала Саша. – Я вообще-то твой друг, обрати хоть чуточку внимания, когда я говорю!

– А ты не слушаешь ту музыку, что я тебе скидываю, – заметила Ди. – Но я же не жалуюсь – как раз потому, что ты друг.

– Кстати, ты мою музыку тоже не слушаешь! А от твоей у меня в глазах желтые треугольнички пляшут!

– Значит, вот как? Вы, мадам, сегодня что-то не в духе, – сказала Ди. – Сходите послушайте что-нибудь любимое и грохочущее из вашего плейлиста – может, станет лучше! А мы тут спокойно разберем коробки.

– Ничего оно не грохочущее! Ты мелодию не чувствуешь! Потому что привыкла, что в твоих вообще нет мелодии, а есть одна сплошная скука! – огрызнулась Саша. Ди демонстративно вставила наушник в ухо и отвернулась к разбираемой коробке.

– Я не думал, что вы так легко ссоритесь, – сказал техник.

– А ты вообще помалкивай! – рявкнула Саша.

На самом деле, это был просто прекрасный день для ссоры. Как к месту раздор во время любых сборов и ремонтов, так и здесь он идеально подошел, чтобы сделать работу нескучной. Личные разногласия тут были ни при чем.

Но техник думал иначе. Он решил, что ссора эта – совершенно серьезная.

– Значит, так, – сказал он сердито. – Пошли обе прочь из моей квартиры! Не хочу слышать ни ваших перепалок, ни едких уколов в свой адрес! ПРОЧЬ! – крикнул он так, что даже Ди услышала и недоумевающе обернулась.

Саша стояла и смотрела на него, но вовсе не ужасаясь и не делая виноватый вид, чего он ожидал, а даже с каким-то умилением.

– Зацени, Ди, этот ботаник пытается поступить по-мужски и взять все в свои руки! Как трогательно!

Она смахнула фальшивую слезу.

– Это его первые шаги в брутальности! Какой момент нам выпало наблюдать! Давай, ботаник, жги! – сказала она.

И «ботаник» с непередаваемой гаммой эмоций на лице, состоявшей из ярости, удивления наглости девушки, отвращения и недоумения, молча выставил обеих за дверь своей квартиры.

– Как это мило! – снова воскликнула Саша, уже стоя на лестничной клетке.

– Ох, ты серьезно? Серьезно? Мы с ним только что поссорились вообще-то! – вскричала Ди. Она даже достала наушники. – Твои глупые шуточки нас всех уже раздражают, иногда болтовня и кривляния неуместны!

– Но в большинстве случаев… – воодушевленно начала Саша.

– Хватит! – Диана вставила наушники обратно и начала быстро спускаться. Через пролет она обернулась. – Я больше не могу выносить твои приколы, это становится уже не смешным! Ты переходишь рамки! Так что разберись со своей патологической шутливостью, и только потом начинай общаться!

– Мне тоже твоя серьезность надоела, может! И музыка! Не кидай мне ее больше!

Ди уже спустилась и хлопнула подъездной дверью. Саша немного постояла на лестнице и тоже пошла вниз.

– Ах, какая замечательная ссора, – восхищенно прошептала она.

Впрочем, ссора оказалась не такой замечательной, какой она сочла ее сначала. Две девушки и парень не разговаривали друг с другом день, другой, третий, избегали друг друга в школе и не встречались после уроков. Такая серьезная ссора у них была впервые, и когда Саша поняла, что они молчат вовсе не из-за трепета перед спорщицкими качествами друг друга и еще не прошедшего немого восхищения впечатляющей ссорой, а совсем по другой причине, она поникла духом.

Кроме того, все чудесные, безумные и героические идеи куда-то исчезли, когда друзья ушли из жизни и закрыли за собой дверь… И в один вечер она решилась на отчаянный шаг.

Ди взяла трубку быстро.

– Ну что? – спросила она, пытаясь придать голосу холодности. Но Саша различила в нем нотки печали.

– Ди, прости меня, – виновато начала она. – Мы не должны были ругаться… Без вас двоих мне очень-очень плохо. Я знаю, что со мной плохо вам… но вы уж постарайтесь меня немножко потерпеть, потому что без вас у меня кончаются идеи, и я думала, что сделать сегодня, а получился только салат из макарон… – Кажется, получалось совсем не то, что она хотела сказать. Но, к ее удивлению, Ди на том конце провода ответила.

– Да и мне тоже скучновато без твоей болтовни. Я погорячилась тогда… что там про большинство случаев? Так вот, я подумала – и легче терпеть тебя в меньшинстве случаев, когда шутки неуместны, чем не слышать их, когда они нужны. Прости.

– Нет, это ты меня прости! Твоя музыка, может, она и неплохая, но для тебя, а не для меня, потому что о вкусах не спорят… – скороговоркой начала она.

– Ты уже говорила с ним? – перебила Ди. Саша поняла, с кем.

– Еще нет.

– Я тоже! – взволнованно ахнула подруга. – Это же катастрофа! Наверняка он еще сидит и дуется! Срочно идем мириться!

– Встретимся возле его подъезда! – подхватила Саша. – До встречи!

Она положила трубку и начала собираться. Мысли в голове плясали. Ура! Ура! С Ди помирились! Дело за малым!

Встретившись у подъезда, девушки переглянулись и молча кивнули друг другу. Они вместе стали подниматься и, достигнув двери друга, обе замерли, прежде чем позвонить, собираясь с духом. Наконец Ди нажала кнопку звонка.

Открыли через полминуты, когда обе девушки уже подумали, что дома никого нет.

На пороге стоял он.

Его тусклый взгляд был еще тусклее, чем обычно; на руках не было перчаток, на лице не было хотя бы защитной маски, а на голове – шлема, каски, ушанки или кепки; на нем не было фартука, бронежилета, костюма химзащиты или крутого экзоскелета; обут он был в самые тривиальные домашние тапочки. В общем, он больше не выглядел как техник, а выглядел как обычный худой несимпатичный парень в поношенной домашней одежде. И обе девушки даже нашли эту его внешность нормальной!

– Это не нормально, – сразу шепнула Диана подруге.

Подслеповато щурясь (он ведь был даже без своих очков!) техник, который перестал казаться самим собой, спросил:

– Зачем вы пришли?

Слова прозвучали немного грубо, но подруги проглотили это.

– Мы хотим помириться, – заявила Саша. – Прости нас… ну, меня, зато, что мы тебе устроили, что я на тебя накричала, и мои подколы тоже прости. Я подумала о своем поведении! Мне плохо! Диана вообще была ни при чем! Когда мы уже снова пойдем изобретать??

– Оно вам надо? – спросил парень. – Вы серьезно? Вам нужен именно я, а не кто-то другой? Гениев сейчас полно. Найдите себе подходящего.

Он поморщился, а в его взгляде читалась тоска.

– Прости-прости-прости нас! – жалостливо протянула Саша. Она полезла обниматься, но их бывший техник отстранился.

– Серьезно? Это ты мне говоришь? Странно, что ты вообще здесь. Ведь ты даже не помнишь моего имени! Даже Диана помнит! И не надо закатывать глаза, я прав!

– Обещаю, я вспомню его! – сказала Саша. – Диана мне напомнит! Правда, Диана?

Вместо ответа Диана услужливо напомнила.

– Вот видишь! Наш коллективный разум помнит тебя! И нам нужен именно ты, потому что остальные гении…

– Слишком заносчивые, занудные, просят денег, дают денег, не нашего возраста, не нашего вида и вообще не с Земли, не дают денег, когда их просят, не любят котят, не любят щенков; не едят лапшу из фаст-фудов, придумывают тупые отговорки, влюбляются в нас; влюбляются не в нас и начинают жить своей жизнью; называют идеи безумием, а безумие – идеями; либо они гении и полностью подходят, если только не одно но – они злобные… – Ди перечисляла, загибая пальцы, а когда свои кончились, она взяла руку Саши и начала загибать их на ее руке. Та была не против, но выглядела чуточку удивленной.

– Откуда у тебя такой богатый опыт общения с гениями? – спросила Саша.

– Половина перечисленных случаев была встречена, пока мы искали нашего техника. Вторую половину я придумала, добавив ее во фразу так, чтобы она выглядела колоритной, правдоподобной и художественно завершенной – так, чтобы она хорошо смотрелась в напечатанном тексте и вызывала непроизвольные сокращения нижних лицевых мышц.

– С каких пор ты так говоришь? – снова удивилась подруга.

Раздалось покашливание. Техник выжидающе смотрел на них, сложив руки на груди.

– Ах да! – спохватилась Саша. – В общем, ты нам очень нужен, потому что ты лучше всех остальных гениев, а без тебя мы не можем!

Он вдруг печально вздохнул и опустил голову.

– Я без вас тоже не могу, – признался он. – Нехорошо я вас тогда выгнал… Но вы же меня уже простили? Я пытался что-то делать, но ничего не получалось, расстроился и не был в лаборатории уже кучу дней…

– Так пойдемте же туда скорее все вместе и что-нибудь соорудим! – радостно воскликнула Саша.

– У меня уже чешутся руки! – развеселился парень.

– Обнима-а-ашки?

Диане и технику пришлось подчиниться, чтобы не портить момент.

Счастливые помирившиеся друзья отправились в лабораторию, по пути болтая о событиях за последние дни, когда они не общались.

– Я заплела двенадцать косичек из косичек!

– Я посмотрела три боевика за один вечер!

– Я купил носки!

– Ого! Не может быть! – хором протянули подруги.

– Главное, не потерять их снова, – задумчиво сказал техник.

– Это как мы, я поняла! – сказала Саша. – Мы три носка, которые всегда должны быть вместе! Друг без друга мы ничто!

– Носка? Три? – подняла бровь Ди.

– Инопланетянских! Одна нога для прыганья, вторая для беганья, а третья для пинания!

– Удобно им! – хихикнула подруга.

– Но это же ассиметрично! – возразил техник. – Все позвоночные обладают симметричным строением скелета, и…

– Зану-у-да, – снова в один голос сказали подруги и беззлобно рассмеялись. Парень тоже улыбнулся.

Так, весело разговаривая, они дошли до лаборатории. Но, к удивлению всех троих, дверь туда оказалась открыта.

– Ой-ой! В нашу только что отремонтированную совершенно пустую лабораторию с голыми белыми стенами проникли воры! – воскликнула Саша.

– Это очень печально! – тоже забеспокоилась Ди. – Ведь они там ничего не найдут и уйдут грустными!

Только техник выглядел по-настоящему взволнованным.

– На самом деле, я перетаскал туда все один, так что она не пуста!

– Ой-ой.

Они прошли внутрь, и увидели своих непрошеных гостей.

– Эй! Гости! Как вы сюда попали, я же закрывал дверь! – закричал техник.

– Гы-гы, – сказал один гость, на чьих штанах были самые растянутые коленки. – Ты че как лох?

Гости сидели на кортах на полу и лузгали семечки. Гостей было трое. Все они были одеты в спортивные костюмы и кепки, один гость был без передних зубов.

– Рвыщфылгыбры, дай семки! – сказал второй гость. Тот, кого он назвал этим странным именем, передал ему пакет.

Один вид этих гостей, похоже, раздражал техника. Он весь покраснел, и его глаза метали гром и молнии сквозь надетые перед выходом очки. Да, это были специальные очки с функцией ретрансляции эмоций в голографическую картинку погоды, меняющуюся в зависимости от настроения. Например, пока друзья шли по улице, очки транслировали безоблачный солнечный день. Относительно недавнее изобретение троицы, которое, на удивление, еще не успело взорваться.

– Он сейчас опять начнет включать режим крутого ботана, – шепнула Саша подруге на ухо, с восхищением глядя на парня.

– Вы!! – сказал техник угрожающим тоном.

– Он и правда это делает, – шепотом умилилась Саша.

– Вы!! – повторил он еще более грозно. – Вы!!!

– Он вообще будет продолжать? – шепотом спросила Диана.

– Не знаю! Смотри и увидишь! Я видела действующего крутого ботана только один раз, но он молчал! Так что не в курсе, что они говорят в таких случаях, – так же шепотом ответила Саша.

– Мы, – меланхолично сказал один из гостей в кепке с самым большим козырьком и Громко И Нагло Разгрыз Семечку!

– Вы – не интеллигентные, не одаренные большим умом, бескультурные, неряшливые и невежливые! – вскричал техник. Очки транслировали грозу и ураган. – Кто вы вообще и что тут делаете?!

– Он что, не знает слова «гопники»? – тихо спросила Саша. Диана пожала плечами.

– Мы хаваем семки! Мы мимикрируем под внешность и поведение землян! – гордо объявил один из гостей.

– Да! Мы пришельцы, а это место нашего пришествия! Йоу. Теперь это наше помещение! Убирайтесь в свой район! – сказал другой, и все трое загоготали.

– Инопланетяне???! – восхищенно вскричала Саша. – Потрясно! А где у вас третьи ноги?

Ди приложила руку к лицу и покачала головой.

– Валите отсюдова, а то мы ща вам такую ногу покажем! – взоржал один инопланетянин и плюнул в девушку шкуркой семечки.

– А правда, что ваша слюна состоит из кислоты? – оживилась Саша. Диана насилу оттащила подругу в сторону выхода. Техник еще пару секунд метал гром и молнии, но вдруг они сменились мрачным ливнем. Он развернулся и покинул лабораторию. Гости улюлюкали им вслед и кричали «Давайте до свидания!»

– Что же делать! Мы ее потеряли! – горестно произнес он. – Наша новенькая, отремонтированная, чистая и еще не взорванная лаборатория…

– Они инопланетяне! – восхищенно шептала Саша, глядя куда-то вверх.

– Они мимикрировали под землян, – сказала Ди. – Похоже, что под первых встреченных землян… Кажется, мне стыдно за Землю. Как они агрессивно себя вели!

– Он плюнул в меня своей кислотой, это неприемлемо! – закивала Саша. – Но вы зря меня увели, он обещал показать…

– Поверь, ты не захотела бы этого видеть, – перебила ее Диана.

– Что же делать, что же нам делать! – схватился за голову техник.

– Бороться! – провозгласила Саша. – И побеждать! Но сначала мне надо выгулять собаку.

– Что ж, пошли-и, – безрадостно протянул парень. – Моя лаборатория!! Все наше оборудование!

Он закрыл лицо руками.

– Не плачь. Не плачь. – Ди покровительственно похлопала его по спине.

– Но наши крутые высокотехнологичные супер-опасные игрушки, – пожаловался он.

– Мы их все вернем! – пообещала Саша.

 

Они зашли за Энькой и теперь гуляли.

– Ну, какие будут идеи? – спросила Ди.

– Натравить на них Эньку! – радостно прорычала Саша.

– Построить еще одну лабораторию? – робко предположил техник, выпятив губу, словно собирался разреветься.

– Найти настоящих гопников и попросить их помочь нам!

– Ага, они только объединятся с себе подобными, – проныл парень.

– Тогда – закидать их твоими отвертками!

– Отвертки тоже в лаборато-о-ории! – протянул он жалостливо.

– Закидать их моим салатом из макарон??

– Они слишком мя-я-ягкие!

– Притвориться неформалами! Неформалы – враги гопников!

– Да, только это их обычно бьют, – заметила Диана.

– А мы притворимся крутыми неформалами! Панками! Или байкерами! Или байкерами-панками!

– Такие вообще бывают? – удивилась Ди.

– О чем ты! Если существуют мимикрирующие инопланетяне с тремя ногами…

– Все, все, хорошо, я поняла, – согласилась девушка.

– От притворства у меня мускулы не вырастут! – плаксиво сказал техник.

– А ты изобрети машину для их наращивания!

– Все оборудование в лаборато-о-ории!

– Да ты хоть прекратишь ныть?! – воскликнула Саша. – Ты хуже Эньки, выпрашивающего чего-бы-быстро-сожрать!

– Вообще-то, если бы вы тогда не устроили эту ссору, то мы бы провели эти дни в лаборатории и не сдали ее без боя!

– Ах, это мы, значит, виноваты? – вскипела девушка.

– Да, вы! – зло крикнул техник. – Мое обору-у-у-у-удование! – снова заныл он.

Ди смотрела на них, и поняла, что проблему надо быстро решать, иначе все они снова поссорятся. Она быстро выдернула штекер наушников из телефона, и музыка полилась из динамиков.

Она было спокойная, но живая, необычная, притягивающая и даже гипнотизирующая. Оба спорщика тут же повернулись на ее звуки.

– Ого! – восхищенно сказала Саша. – Так ты это слушаешь все время?

– Понятно, как ты всегда сохраняешь самообладание! – сказал техник.

– Саш, тебе стоит чаще пропускать то, что я скидываю, и тогда ты будешь еще не так удивлена! – улыбнулась Диана.

– Обещаю, я больше не пропущу мимо ушей ни одного твоего трека! – воскликнула подруга. – У меня теперь даже появилась идея. Ди, может, мы опробуем твою волшебно-умиротворяющую музыку на наших инопланетных гостях?

Так они и решили. Заведя домой собаку и проверив заряд Дианиного телефона, они направились к лаборатории. Даже техник успокоился и выглядел не таким понурым. Интерес к грядущему эксперименту зажег блеск в его глазах.

Без лишних слов друзья вошли внутрь, и Диана включила трек. Инопланетяне не успели ничего сказать им при входе, а теперь, слушая, молчали и менялись в лицах. Саша тоже наслаждалась, звучанием инструментальной мелодии.

Трек закончился. Гоповатые инопланетяне сидели с выражением глубокой мысли на лицах, которое диссонировало с их костюмами и пакетом семечек.

– Клевый музон! – наконец проронил один из них.

– Он открывает самую душу, – смахивая слезу, проговорил второй.

– Мы не знали, что на Земле есть другая музыка, кроме репчика! – добавил третий.

– Эта мелодия заставила нас понять все, – сказал инопланетянин. – Простите нас!

Он встал. Ди торжествующе переглянулась с друзьями.

– Мы хотели всего-то влиться в земное общество. Мы просканировали местность, нашли пустующее жилье и открыли дверь межгалактической отмычкой. И выполнили полное копирование первых встреченных особей.

– Это заметно, – сказала Саша.

– Ну и культура у наших соотечественников, – пробормотала Ди. – Даже перед инопланетянами стыдно.

– Ничего! Мы их быстренько отучим от сленга и научим говорить по-французски, раз им твоя музыка нравится!

– Вы ведь теперь отдадите нашу лабораторию? – с надеждой спросил техник.

– Конечно! – закивал самый беззубый. – Только включите еще этой музыки, пожалуйста!

– А не так уж она и плоха, если перевоспитала инопланетян, косящих под гопников! – отметила Саша.

– Да что вы! Это самые прекрасные звуки, что мы слышали! – сказал инопланетянин.

– И вам еще много прекрасного предстоит услышать! – заверила Диана.

Через минуту они сидели в обнимку с инопланетянами и слушали космически-затягивающие, виртуозно-электронные и инструментальные треки вперемешку с мелодичными и французскими песнями с запоминающимся вокалом.

– Какой сегодня прекрасный день! – сказала Саша. – Мы помирились не только друг с другом, но и с инопланетянами!

– Кстати, если тебе не нравится моя музыка, можешь не слушать, – миролюбиво улыбнулась Диана. – На вкус и цвет товарища нет!

– Что ты! У тебя она действительно вкусная, и теперь я наоборот ее всю скачаю!

– А можете, пожалуйста, включить еще раз вот эту про «Желтый сыр»? – вежливо попросил один инопланетянин.

– Она называется «J’ai lassé»! – хохотнула Диана. – Конечно, могу!

– Спасибо! – сказал инопланетянин и в благодарность скопировал внешность Дианы.

– Мне тоже нравится! – объявила Саша. – Ух ты! Какие вы одинаковые!

Только техник сидел в сторонке, потому что не любил спокойной музыки. Он достал собственные наушники и слушал то, что ему нравилось. Но к нему вскоре подошел один из инопланетян и попросил наушник.

– Я так устал от этих сонных мелодий, – сказал он.

– Да, конечно, держи, – ответил техник.

Инопланетянин на пару секунд завис, а потом одобрительно закивал.

– Вот это я называю настоящей музыкой! Так похоже на ту, что у нас дома! Как это называется у вас на Земле?

– Дабстеп, – ответил техник, довольный, что хоть кому-то понравилось. Инопланетянин с наслаждением слушал еще две минуты до конца трека, а потом задумчиво произнес:

– Знаешь, я думаю, мы не будем захватывать вас, мимикрировав под ваших основных политических деятелей и установив свои порядки. Думаю, я полечу домой – что-то я так соскучился по звукам дома! Твоя музыка напомнила мне их. Но она ничуть не хуже! Ты ведь изобретатель? Можешь изобрести носитель, на котором я мог бы унести эту музыку с собой и передать на свою домашнюю вычислительно-развлекательную машину? Я был бы очень благодарен.

Техник слушал его с открытым ртом.

– Стоп-стоп-стоп. А вы что, собирались нас захватывать??

– Ну, я уже передумал. Думаю, они тоже, – он кивнул в сторону двух других инопланетян. Оба скопировали внешность Дианы, и теперь три одинаковых девушки (и одна неодинаковая) сидели рядком.

– О превеликие макароны, – тихо и ошарашенно пробормотал техник. – Выходит, мы только что спасли Землю?

– Ну, для вас это так, – поскучнел инопланетянин. – Но это ведь совсем не важно! Так ты сделаешь носитель?

– Для вас – что угодно, мои дорогие меломаны, – ответил побледневший техник, слишком уж широко улыбаясь и чересчур энергично пожимая его руку.

Сейчас он был настолько счастлив, что его радости хватило бы на все семь с гаком миллиардов землян.