Архив по тэгу: мой город

Своё

Я говорю о том, что у каждого человека должно быть что-то своё.
Я не про частную собственность, даже не про черты характера.
Я не имею в виду дом и быт с друзьями или семьёй,
Речь не об убеждениях, да и не о занятиях.
Я не про то, что отняли — и надо мол, возвращать;
Я не об оправдании всякой борьбе и мщению,
И не о том, чтоб ставить со словом «моё» печать,
Не об идеях, впрочем; и не о личных решениях.
Поговорим о том, чтоб мог человек обладать —
Деревом в парке, волнами залива, звоном хрустальных прохожих.
Чем-то таким, чего не отнять и до конца не отдать,
Чем-то таким, что было б ничейным — или же чьим-то тоже.
Я не к тому, чтоб ты стал пантеистом и шёл молиться волне,
Хотя нет ничего зазорного в том, если бы молился.
Не призываю верность хранить чужому мужу или жене —
Правда, и здесь нет зла, если ставишь мечты — границей.
…Это не то, чему ты скажешь в любой миг «да»,
Это не бегство от людей или к ним — но очень похоже на друга…
Я знавала парнишку, который порой рандомно шатался в чужих городах,
В каждом — только однажды; и всякий раз, пускай посещённый на час,
Город был парнишке — как родная округа.

Канал им. Москвы в ПКиО Северное Тушино.

1 июля, вид на Москву-Сити из парка в Северном Тушино.

Две картинки

Уже и не помню, когда именно в течение этой безумной недели я нарисовала эти штуки, но зато помню, где.

Первая нарисована где-то в Кунцево возле пруда.

 

 

 

Вторая — Москва-река, вид с Таманской улицы возле проспекта Маршала Жукова.

Башня

Башня! Я нарисовала башню! Хоть раз, начав её — закончила! Для осознания масштаба: только сегодня я начинала два раза.

А в то место, где она стоит, и вовсе приходила трижды. Это за Площадью трёх вокзалов, если свернуть между Ярославским и Ленинградским и долго идти, углубляясь в переулки, мимо длинной стены, сплошь обклеенной предложениями кредита — так пёстро, что рябит в глазах; мимо целой галереи крошечных закусочных; мимо толпы, бегущей с прибывшего пригородного поезда…

В первый раз, когда я пришла туда, только я села с красками и набросала основные цвета, как меня прогнали — начали делать асфальт. Сказали “приходите уж завтра, девушка”. А я сказала, что завтра не приду… не могла в тот день почему-то. И жутко расстроилась. Начатый рисунок даже скомкала и выбросила куда-то.

Придя во второй раз, я даже не начала — валил снег и град. Понабрасывала карандашом Ярославский вокзал, продрогла до костей и подхватила жуткий кашель.

Длилась эпопея полтора месяца. Очень уж мне понравилась башня. И сегодня всё наконец разрешилось. Я застала хорошую погоду и удачным образом оказалась там снова.

Села. Рисовала.

Три раза меня спрашивали разные голоса, не рисую ли я портреты.

Один раз спрашивающих перехватил ловкий молодой человек, сказал, что его ребята именно этим и занимаются; и при мне они заключали настоящую портретную сделку, пока я сидела и продолжала рисовать.

Мою баночку воды почему-то со всех сторон облепили чёрные толстые блестящие муравьи. Если заползали в краски и на кисть — приходилось стряхивать.

Первую попытку я бросила — у меня плохо с построением (даже на финальном рисунке). Но здесь окошки съезжали совсем уж не туда.

Перед этим у меня попросил огоньку мужчина, сказал, что прикурит сам и, пока закуривал, спросил о чём-то, подбодрил меня, напоследок сказал: “Расслабься! Релакс”.

Руководствуясь этим советом, я начала заново и смогла закончить.

На третий раз уже без построения, поэтому окажется не совсем похоже, если вы придёте туда с фотографией этого рисунка…

У меня дрянная бумага, которая впитывает и съедает все цвета, и краски с очень уж ядрёным пигментом, словно прогрызающим поверхность насквозь.

Зато получился такой нежный-нежный цвет, как на иллюстрации в детской книжке. А местами акварель даже хорошо легла. Жаль, эти места — не небо и не тени по центру рисунка. Первая попытка пошла бы лучше, но — окошки…

Если б я ещё стала пытаться — рано или поздно, наверное, вышел бы шедевр. Но…

…башня отпустила меня.

А было здорово.

 

Зарисовки из парка

В связи с хорошей погодой выбралась вчера порисовать, взяла акварель и ещё что под руку попало по мелочи. Забыла листы… Покопалась в сумке и откопала записную книжку. Так записная и стала частично зарисовочной.

По этому адресу вы можете найти мою группу Вконтакте. vk.com/radioactivetrash

 

Кажется, я немного мёрзну

Началось всё с того, как автобус, когда мне случилось перебегать на его зелёный, то ли чихнул, то ли вздохнул.
…Нет, с того, что две девчушки, рыжая и темнокожая, здорово что-то рассказывали, смеялись, идя навстречу.
…Или с того, как обнаружилось, что у фотоаппарата в рюкзаке за спиной аккумулятор вынут и забыт дома. Заряженный.
…Когда ты идёшь и долгую дорогу несёшь на своих плечах «кого-то», у «кого» пустота в том месте, где всегда и раньше был «источник жизни», — что-то в твоём восприятии невозвратно меняется.
…И я знаю, куда пойдут те, кто считает, что у всякой прогулки должна быть «цель» и «смысл».
Далеко пойдут. Эх.
Да и они знают всегда сами, куда им идти.

…А штуковина «лампа» перестаёт быть лампой, когда из неё выкрутят, собственно, лампу?..
(Тут на улицу выброшена настольная лампа, без лампочки в плафоне).
До каких пор ты готов сжалиться, пока от лампы будут отцеплять все составные её части; ты, продолжающий(ая) называть её лампой?
Она-то уже не такая ламповая, что прежде!
Потом пригласим того, кто не знает предыстории; ни исторических, ни предысторических времён, попросим взглянуть на детальки и сказать нам, чтО они.
Не лампа. Груда деталек. Ну или то, что в ней он видит, не обладая ни инженерным мышлением, ни знанием о временах.
А ты молчи и верь в лампу.
Верь, верь в каждый конструкт у тебя в голове, ныне временем сокрушённый. Верь в изначальность всех признаков мира; в то, что мог бы глазами и руками понять разваленные детальки — пусть промолчат, что они были лампой.
Потом расщепите с вашим гостем «лампу» на атомы и попробуйте собрать назад.
…Зато ты знал её лично и помнишь до сих пор, что ж. Ты на редкость милостив сегодня по велению памяти. Для тебя она, если уж не лампа, то — то, что несёт в себе идею лампы. Останки лампы — тоже лампа. Идея лампы — тоже лампа. Но дай времени приказывать, и оно тебе возразит и согласится в единый час.
Лампа забыла, как лампой быть. Несите следующую. Сколько ты ни снисходителен, но бессмертная, вневременная память о лампе не сумеет уже светить на твоём письменном столе, в то время как ты и твой гость просиживаете ночь за долгим разговором и тарелкой бутербродов.

Это всё неважно. У меня нет ни лампы, она позади, мимо; ни атомного расщепителя, — только блокнот и нерабочий фотоаппарат.
Для него было исключение из правила «не больше, чем унести в кармане», а тут вон как. Прогулка приобретает особую, с привкусом морковного сока и специй, бессмысленность. Идите лесом, если от неё теперь чего-то ждёте…
Есть у меня любимый «лес» и любимое место над этим лесом. Для многих он очень даже парк, ведь он в городе и тоже ненастоящий — совсем как нынешняя ненастоящая холодная весна. Но для меня — лес, расположившийся вниз по склону и у речушки, как в огромной чаше. Сидеть на этом склоне — редкое удовольствие. У меня к этому склону большая склонность. Кстати, о большой «склонности», как степени измерения угла склона — так тут она вправду большая.
Моя ручка упала на корни вцепившегося в холм наклонного дерева, и ручке протянута рука помощи.
Я жажду каламбуров и двусмысленностей, я вожделею их, упиваюсь ими.
Ведь двусмысленность — это уже не бессмысленность.
А сарказм — не губитель искренности, правда же?
Правда?
Нависая над лесом, наклонное, стелющееся дерево, на котором имею счастье сидеть, боится отвалиться от холма. И держится, вонзается прочнее. Лес не страшен. Там другие деревья, некоторые лучше, некоторые хуже его. А страшен переход, падение. И страшна гибель, которая пришла слишком скоро. И оно живёт и цепляется за свой склон.
Столько всего надо успеть…
Сколько?
Чего?..
…А тут повис синий шар. Его ленточка обмотана вокруг ветки несколько раз. Он не на своём месте. Но я посмотрю на того, кто скажет, что ему не хорошо на этом склоне, над лесом-пропастью!
Спроси меня, кто ты ни есть, про этот склон. Здесь невероятно хорошо. Город слышно, но не видно. Птицы поют, а лес зелено зеленеет и прячет их, и рассеивает их голоса на все лады и оттенки зелёного.
Но только ни на шаг не отходи, не сползай с наклонного дерева, ни влево, ни вправо, ни вперёд, ни назад, а то момент нарушится.
Сиди. Я даже немного подвинусь, чтобы дать посидеть тебе, мой безликий друг, там, где лучше всего видно лес и хуже всего — город; там, где всего удобнее на этом дереве.
Обычно у всех есть цель. Или они склонны к другим склонам. А вы придёте, я верю. Лучше всего тогда, когда шар ещё не сдуется. Иначе — немного не то.
…С каждой буковкой всё легче. По накатанной. Где тот момент, когда я перестаю взвешивать и измерять свои письма, и пересекается ли он с тем моментом, когда в них перестанет вчитываться любой собеседник и адресат?…
По-моему, вам всем нужно немного отдыха на холме.

По-моему, я немного мёрзну.
И надо готовить себе дома котлеты. Спросите любого — большинство войн нашего века творятся именно из-за котлет.
Кто должен готовить, а кто — есть.
Кто есть их может, а кто — нет.
Где взять их больше и чьи отнять.
Кому продать и на что купить.
Кто взял без спросу твои и съел.
Какие вредно, какие — нет.
Кто будет готовить их для тебя.
Какого фарша и сколько грамм…
Видите? Это котлета преткновения, котлета раздора, котлета войны.
Если ты ешь мясо, ты страдаешь от котлет. Точка. Жертвоприношение себя котлетам. Быть порубленным кем-то на фарш.
Слишком много значения придаётся вами и нами котлетам?
Ох, да какое же наше дело до котлет! пока они нас не погубят…
Шучу. Конечно, не погубят. Конечно.
Размещайте свои котлеты, буковки и смыслы в специально отведённых местах, и будет вам счастье.

Лучей солнца тебе, синий шарик.

 

13.05.17

Вечера передавали привет.

Продолжаем марафон раскопок старых фоток. По тегу остальное.
Рекомендуется рассматривать, ощущая вкус каждого отдельного вечера.

 

Химкинский вечерок.

 

Линии. Чернота.

 

Свинцовое небо.

 

Окна горят.

 

Много воды.

 

Чей-то подъезд.

 

Чей-то чужой вечер.

Улицы передавали привет.

Теперь немножко улиц. По этому тегу — мои копания в старых фотках.

 

Арбат.

 

Лестница.

 

Острозабористое фото, смотреть с осторожностью.

 

Теперь снесли.

Зима тоже передавала привет.

Это я всё  продолжаю копаться в фотках с телефона, у которого сейчас перестала работать камера.

Химки.

 

И здесь, поверите ль, тоже Химки.

 

А здесь не Химки.

 

И вот тут.

«Шарики за ролики у тебя не зайдут?..»

Как вы думаете, кто такой роллер?
Правильно, — человек, у которого есть ролики и который иногда достаёт их из пыльного шкафа и отчаянно использует для катания. Не больше и не меньше.


Я всё ещё не разрешила свои проблемы с документами в универчике, который покидаю (пытаюсь покинуть; это место не желает меня отпускать, вцепляясь в меня всеми своими бумажкократическими лапами). Ну, тот самый универчик — у него на одном боку нарисован синий Вернадский, а на другом — жёлтый Выготский.
С собой в метро взяла ролики. Погода-то отличная, покатаюсь на обратном пути. И угораздило меня написать обо всём этом одному хорошему чуваку. И подкинули мне интересную мысль. И вот я её уже приняла всей душой. Потому что у меня нету своего мнения, конечно же!


Ну и Оно началось. Оно — моё путешествие от Юго-Западной и до Сходненской. Пересечь Москву с одного краешка на другой. Забегая… заезжая вперёд, скажу: роликов не снимала, общественным транспортом, гугл-картами не пользовалась. Только компасом один раз, ну и круглой картой возле станции Смоленской. Ай да молодец.
Камера моего телефона всё ещё бунтует.
А начинается путь, конечно, от МПГУшечки, парка Никулино, станции метро Юго-Западной — и местной достопримечательности: Площади Трёх Фастфудов. Не-а, они расположены совсем не так, как на моей картинке, но поверьте: всякий студент или другой завсегдатай Южки знает их наизусть. Фастфудами не соблазнилась. Я была верна своей свеженькой и сочной шаурме (ребята, она продаётся на углу торгового центра Альмирал, отменная точка).


Обнимая шаурму, ехала по проспекту Вернадского. Если честно, я там вдруг подумала, что всё, этого хватит.
Наивная.
Проспект, проспект, проспект… потом он кончился, я купила себе яблоко в какой-то палатке на метро Университет. И начала встречать памятники. Встречая памятники, читала про тех, кому они поставлены. Всё просто. Джавахарлал Неру, потом Симон Боливар, потом академик Александр Прохоров. Потом — Юрий Гагарин. Потом памятники кончились, а с ними — мой исторический экскурс. Но путь продолжался.
Выбралась-поблуждала…
Андреевский мост был отважно покорён, и я принялась спускаться по ступенькам. Я вообще много спускалась-поднималась по ступенькам, а ещё ехала по плитке. Вы должны понимать, что для роллера это кошмар. Особенно для роллера с одним разболтанным дребезжащим колёсиком.
Внизу, на Лужнецкой набережной, нашла крошечный магазинчик с едой, где и купила себе воду в пластиковой бутылке. Я размахивала этой бутылкой как могла. Я наслаждалась. Я тормозила об светофоры бутылкой. Теперь мне было больше не нужно обнимать столбы. Бутылка хрустела, прижимаемая к столбам моим весом, помноженным на мою скорость, и бутылка эта нравилась мне всё более.


Посмотрела на проезжающую по Андреевскому мосту «Ласточку». Посмотрела на пароходик на Москве-реке. Посмотрела вперёд и решила продолжать путь. Там была разграничена дорожка: пешеходы/велосипеды и прочая колёсная братия. И я немного размышляла, к кому себя отнести; а потом решила, что просто буду объезжать немногочисленных людей, которые выбирали дорожки крайне беспорядочно.
Дальше — по Садовому кольцу. «Александра, Александра, этот город наш с тобою…» Ыыы, о чём это я. Ну, впрочем, в голове у меня крутились ровно четыре песни, и эта — одна из них.
На Смоленской я взглянула на местную карту и достала компас.
Все качели на площади с памятником Маяковскому были заняты.
А потом я выехала на почти уже родную Тверскую-Ямскую.
А потом на Ленинградку.
А потом я упала.
Да-да, упала! и жаль, что вы этого не видели: меня так перевернуло и занесло, что любой акробат позавидует. В брюках и в моей коже прибавилось дырок ровно на две штуки.
Поэтому я повязала шарфик на ногу.


На метро Сокол чувак-иностранец спрашивал у меня дорогу до метро, и я надеюсь, что сориентировала его удачно.


А дальше я дорогу знаю так хорошо, что даже рассказывать неинтересно. Кто захочет — сам взглянет на карту, которую я прикрепляю к посту здо-о-о-ровенным документом. Кому лень открывать и интересоваться — вот траектория на карте Москвы.


В общем, мне было классненько.

(а так хотелось тут сделать инфографику…)