Архив по тэгу: ночь

Spaghettiheads #29

 

 

 

Меланхолия

Я слегка опасаюсь спать:
Моя меланхолия ляжет опять
Рядом со мной, под одно одеяло,
На одну подушку, задышит в затылок.
Я не люблю её объятий —
Можно что хочешь творить в кровати:
Можно даже читать на английском,
Лишь бы она не пришла под лампу.
Сядет рядом, скрестит лодыжки,
Окно откроет и дышит, дышит;
Она — меланхолия, а мне от холода
Хочется хрипа последних дней.
Но до хрипа далёко от храпа:
Храп, и хруст, и шелест тарелки —
Пластиковой, в меланхольных лапах —
Это выжмет тело на слёзы.
Серьёзно? Храп, и хруст, и шелест тарелки?
Но кроме звуков найду грустный запах,
И не один только гречишный.
Вспомнишь такое — и холодом веет.
Вон, меланхолия окна открыла.
Говорит, она знает ответ.
Знаешь, меланхолия? Так н-на тебе в рыло!
14мар18

Первый в 2017. Асфальт

Я тут выбралась и порисовала на асфальте впервые в этом году. Не очень нравится результат, но было весело, и таёжный лимонад попался вкусный.

Учитывая, что у нас тут в одном месте заложили асфальтом лужу, в другом он провалился, а в третьем потрескался, найти местечко было и впрямь сложно. Выбрала старое, проверенное. Это заасфальтированный склон, два на два метра, рядом с лестницей наверх. Я уже рисовала здесь Девушку у озера пару лет назад.

Впервые попробовала новую технику — это всё из-за того, что рисунок большой, а мелков захватила из дома мало. После нанесения растирала мел губкой (а не пальцем, как раньше… мда…). Излишки угля смахивала жёсткой кистью. Хотела заснять этапы, но увлеклась и не сложилось — зато есть фото «до» появления подписи и «после».

Две чудесные девчонки-восьмилетки, которые обитали в том дворе (рыженькая вежливая пушистая Полина и смешливая «странная» почемучка Саша!) развлекли меня беседой и нескончаемыми расспросами. Пытались угадать, что это, на начальном этапе (позабавил вариант «лицо, с такой причёской на боку»). Рассмотрели мой эскиз на бумажечке. Посоветовали стать художником. Попросили снять очки и открыть лицо (рисую в капюшоне и очках, чтобы меньше вреда от меловой пыли моей аллергической мордахе; очки тёмные).

А ещё мы с ними выяснили, что Саши повсюду и скоро-скоро захватят мир. В общем, классный вечер. И я обязательно научусь рисовать лучше, и, может, сделаю чей-то вечер тоже классным.

 

 

 

Ночная прогулка

Рисунок по фото. Гуляла я как-то тут ночью…
А фото, если тут вдруг не появится, я не покажу. Слишком уж непохоже получилось; воспринимайте теперь отдельно.

Ночной Город

Ночами яснее видно
01.01.17 04:51

 

Кто-то начальная, кто-то — конечная.
Кто уже мёртвый, кто позже умрёт.
Мы — пограничное, вечно беспечное,
Не замереть ни на день, ни на год.

Ты не коснёшься чужого страдания,
Кроме как рану разбередишь…
Радость – девиз? Цель дороги? Призвание?
Я покажу тебе ясную тишь.

Нет ни странички, ни буквы, ни чёрточки;
Взгляда, напряга, волнения нет —
Город пронизал нас ветром из форточки,
Город зовёт. Город ждёт мой ответ.

Ты закрываешь все ставни от холода.
Я открываю пошире — впустить
Ветви и корни за ветром из Города;
Тонкую, прочную, вечную нить.

Что меня спутало? Чем я обязана?
Где отклонился — и кто — от дорог?
Я с ним надеждами, ритмами связана:
Древнего Города утренний смог.

Ты не закроешь окно — ради воздуха.
Больно, скажи? так впускать по чуть-чуть?
Ты задаёшься своими вопросами,
Мне же мои продырявили грудь.

Ветер свистит в проводах и на месте, где
Сердце обычно дрожит у людей.
Сколько в меня расставания вместится?
Сколько мне лично опасных страстей?

Ночью проспекты молчанием полнятся.
Крыши отчаянно жаждут небес.
Только нарушь мою тишь —и надломится…

Где-то в тебе. Лишь в тебе. Но не здесь.

Страх ночной тишины

Благослови тишину наших домов,

Ведь космос – так же тёмен и тих.

Помоги уложить тысячи слов,

Каждое – в свой стих.

Помоги писать о тысячных лицах,

Когда пишется об одном.

Помоги поверить не в то, что снится,

А в то, что не станет сном.

Хоть мы, люди, знаем: на нашей тверди

Каждому – свой страх.

Кому – конца; а кому-то – этих

Вечных блужданий впотьмах.

Так помоги кричать, говорить и мыслить

Каждому, кому дал голос и слух.

Ведь если мы – единственный островок жизни,

Нет права терять звук.

Мой маленький литературный критик

Мы с Энькой по ночам наедаемся. Я опустошаю тарелку бутербродов, он – свою миску. А потом выходим гулять.

Я называю это «ловить маньяков». Мы их считаем, этих случайных прохожих в ночи, которые идут, вслушиваясь в самих себя.

Мы-то не такие. Мы – ведём беседы.

В основном, литературные. Иногда – философские. Я ему говорю: «Энька, вот я эрудированная. А ты ни одной книжки не читал – и умный. А я – нет. Есть разница, видишь теперь?» Он водит ухом – понимает – и идёт под куст.

Ещё говорим про рассветы, конечно. О чём ещё говорить по ночам? «Рассвет – он не имеет никакой литературной ценности, пока его кто-то не увидит, – говорю я серьёзно, ругая себя за очередное графоманское описание. – Все персонажи, которые смотрят на рассвет, должны видеть в нём себя. Иначе – никак. Рассвет – не пустой звук. Все знают о его красках, и их не нужно вспоминать и описывать. У каждого читателя рассвет свой, и он – не цветное пятно. Нужно подарить героям настоящий рассвет, который что-то меняет или освещает своими лучами. Понимаешь меня, Энька?»

Он понимает.

Вот так и живём, и пописываем периодически – я в стол, а он – под куст.

Мой маленький литературный критик подрастает.

Солнце внутри

Руками прорвав золотистую тишь,

Расплавив звенящую цепь,

Ты тихо идёшь лабиринтами крыш

В пустынной и злой темноте.

 

Слоистые шали на небе немом,

Слоистые мысли на сердце.

Струится и льётся свеченье окон,

Но больше нельзя там согреться.

И купол так тёмен, и вечная ночь

С густою запутанной гривой

Под ветром стоит и не сдвинется прочь,

А ты всё бредёшь сиротливо.

По крышам, по верху, под ветром – вперёд!

Ты живо преследуешь ритмы,

Тебя твой кураж и надежда несёт

Сквозь тьму нерасчёсанной гривы.

Но нет ей конца, и безветренна тьма,

Она за тобою – навеки.

Когда ты взобрался, бежав, на дома,

Оставил все лампы за толщей стекла,

Куда тебя тьма из уюта звала?

Что жило в тебе, в человеке?

 

Ты знаешь, я тоже по крышам хожу.

Мне в дом мой вернуться непросто.

Мы вышли наружу, а там – звонко ржут

Все прежде безмолвные звёзды.

И в ржании этом, и в гриве, в луне –

Единственном глазе чуть рыжем –

Мы видим себя, что блуждают во тьме

Под пение мыслей по крышам.

Нас звали от века – мы звали себя;

Поддавшись на зов – проиграли;

Кругом эти окна, но в окнах все спят;

За городом – мрачные дали.

Мы солнца дождёмся? Иль тёмная ночь

Проглотит нас, щёлкнув зубами?

Нет, только не мы! Мы должны превозмочь

Бессмысленной тени забавы!

Слоистые шали на небе немом –

Предвестье слоистого мира.

Когда покидаешь уютный свой дом,

Нагретый живым, но уж тесным теплом,

Ты в холоде тьмы не забудешься сном,

Пока ржёт ночная кобыла.

 

Я знаю тебя вполовину души,

Но верю в тебя бесконечно.

Ты – самый звучащий в беззвучной тиши,

Ты ветру шагаешь навстречу.

Чьи руки сильны – тот и ринется в бой,

Чьё сердце горит – тот и солнце.

Слаба без тебя, но сгораю с тобой,

А тьма всё ехидно смеётся.

Ты шагом ли медленным или бегом

Пройдёшь за картонные двери,

За плоские тени на небе немом –

Они лишь театр, я верю.

Ты сердцем силён и ты знаешь себя,

Спасёшься, лишь только решившись…

Я помню, как в прошлом блуждала в тенях.

Я помню, как свечи манили меня.

Я слышу, как звёзды сегодня звенят.

 

Я прыгаю прочь с этой крыши.

 

Вдохновение (Весело пахнет арбузом…)

Весело пахнет арбузом.

Вечер расцвел и растаял.

Очень обычное чудо

С ярко-арбузным закатом.

Пахнет ромашковым чаем,

В кухне – чуть-чуть барбарисным.

С велосипеда слезая,

Я не забуду ни мысли.

Свет фонарей розоватый,

Небо – свинец серебристый.

Лучшего чувства не надо!

Счастье – вечерняя птица.

Свет фонарей и оконный,

Ветер вздохнул где-то в листьях.

Я попрощаюсь с блокнотом

Лишь на последней странице.

Ветер. Ночные дороги.

Мне не остаться без света!

Радость и память о Боге,

Пахнут теплом силуэты.

Серо-ночные ступени.

Доброе слово, беседа.

Я ни минуты, ни тени

Здесь не забуду, ни следа.

Все запишу! Все запомню,

Запахи, вкусы и ветер.

Я оживаю свободной

В ярко-малиновом цвете!

Весело пахнет арбузом.

Кружка бездонная с чаем.

Самое лучшее чувство!

Лучший мой вечер, ручаюсь!

Ночь

Ночь вызывает меня на разговор. Она всегда задает тучу вопросов, на которые, кажется, сама знает ответ. Вот и снова она начинает. «Скажи, – спрашивает ночь зачем-то у меня, ничем не примечательного малюсенького человечка, – скажи, как далеко горят звезды? Видела ли ты, как я сегодня рисовала их на покрывале, спрятав розовое солнце за горизонтом? Скажи, зачем смотреть? Зачем ходить? Зачем закат? Зачем я?»

Она напоминает мне маленькую сестру, которая так же всегда спрашивает меня: «Скажи, что едят слоны? Что такое интернет? Куда уплывают облака?» Я стараюсь отвечать так, как могу, чтобы она меня поняла. Но вопросы Ночи – это что-то другое. Тут я могу даже промолчать и не ответить, и самое главное – найти ответ для себя и объяснить все самой себе.

Это отчего-то гораздо сложнее.

Я начинаю отвечать ночи: «Понимаешь, закат – это моя маленькая ответственность. Я человек-самолетик. И я должна видеть каждый закат и уносить его кусочек с собой. Иначе закаты умирают просто так, ни за что».

«Ты забираешь их себе? – спрашивает ночь. – Зачем тебе закаты? И что стало со вчерашним?»

Она спрашивает, и мне становится стыдно. Наверное, мое лицо сейчас приобретает цвет последних закатных лучей. Ведь я пропустила вчерашний закат.

«Было ли у тебя важное дело? Была у тебя причина? Так было нужно?»

И я молчу, а она своими наивно-ночными вопросами судит меня, сама того не зная. Или, может, она понимает все? И я отвечаю ей, что нет, нет, нет, и закат сегодня она убила зря, и я не бросила даже взгляда в окно и уж тем более не побежала на холм. Была ли на то причина? У меня нет оправдания, и я смолкаю.

А она стоит и улыбается мне.

«Знаешь ли ты, – говорит она, – что ни один закат не умирает зря? Завтра я уйду и отдерну покрывало. А ты – не пропусти зарю».

И мне сразу становится теплее и спокойнее. Бледная тонкая улыбка ночи лежит на боку и я смотрю на нее из окна. Я немного жду – всегда надо подождать – и теплая темнота окутывает меня, прячет под своим разукрашенным звездами покрывалом, и тепло становится не только на душе.

Завтра меня ждет рассвет. Спасибо тебе, Ночь, что припасешь его для меня.