Архив по тэгу: чай

Чайный Клуб

Я – скромный член клуба любителей чая. Это не тайный клуб и не клуб-подражание знаменитым чайным культурам. Мы уникальны и самобытны. Нас немного, но это не значит, что мы удручены этим. Нас может стать больше – и мы не расстроимся. А Глава будет даже рад.

Я всегда думал, такие чайные клубы тайно (или, может, не так явно?) присутствуют в любом обществе. Порой мы вооружаемся чашками и идём пить чай. У нас особые чашки, у каждого – своя. У Главы – с полосатой ручкой. Он любит полоски и немножко – упорядоченность.

Мы ни в коем случае не против кофе. Но пусть его любят в другом клубе и в другое время. Когда мы вместе, это веление души: мы любим чай сильнее, чем поодиночке. Не думайте, что это какой-то культ или секта. Глава был бы против такого определения.

Мы иногда делимся чаем, а иногда – чайными историями. Мы не «элита», и сойдёт любой чай, даже в пакетиках; и любая история, даже самая простая. Ведь за чаем нужно о чём-то говорить, а чай – это, прежде всего, та радость и то общение, что он приносит. Конечно, Глава чаще других делится новыми сортами чая и знает предпочтения каждого члена клуба. Я люблю фруктовый чай в пакетиках. И Глава помнит обо мне. Сам он ничего не предпочитает – или просто избегает говорить о себе, как всегда.

Чай мы пьём горячим или остывшим; но большинство, конечно, предпочитают удобный тёплый. Я тоже. Тёплая атмосфера царит во время наших посиделок внутри клуба, то есть, помещения, которое арендуем для него в складчину. Иногда мы покидаем клуб и пьём чай на улицах. Иногда мы спасаем прохожих от холода, заваривая им чай. Мы делаем это бесплатно. Так постановил Глава. Иногда некоторые из прохожих присоединяются к Клубу.

У нас царит уют и покой. По крайней мере, мы в это верим.

У Главы обожжённая щека. Это старый шрам: ему плеснули в лицо горячим чаем в пылу ссоры. Глава ещё не был Главой и вообще членом Клуба, и его часто обижали, как мы понимаем из его слов. А сам он ни на кого не обижался, а теперь-то, став Главой, уж точно. Глава всегда спокоен. По правде, не знаю, как и когда он возглавил нас. Когда я пришёл, он уже был на своей «должности». Но я считаю, это редкое в нашем мегаполисе чудо, что Глава – с нами, наш, за нас, для нас. Так и должно было быть – вечно в этом мире.

Причина, по которой я в Клубе – мне, как многим, необходимо пить чай порой. Это потребность миллионов в наше время. Чай – он не «наше вообще всё». Когда говорят про «наше вообще всё», мне становится страшно, потому что люди могут найти это «наше вообще всё» в чём угодно. Да, в чае не нужно искать «нашего вообще всего». Но его компания лучше, чем без компании. И лучше, конечно, пить чай не дома, а тут. Здесь меня всегда поймут. Я не доверяю свой чай никому вне Клуба.

Мы все разные, но здесь едины. Я почти не знаю, как живут мои товарищи в обычное время. Я не знаю, как живёт Глава. Но, кажется, его предназначение – быть Главой Чайного Клуба. Потому что всегда, когда я прихожу, он здесь. С Главой можно поговорить, если (что редко!) никого больше нет. Глава, кажется, меня понимает.

Глава высокий. У него чудесные светлые глаза совершенно не-чайного цвета. Ну и что. Глава всегда лучится грустной добротой. Глава похож на чай – похож по духу – гораздо больше, чем кто-либо ещё. Когда я говорю с ним, он может молчать, а может улыбаться. Глава мало что рассказывает сам, но он слушает меня. И никому не раздаёт советов, он не хочет ставить себя выше нас самих в вопросе наших жизней. Все его распоряжения касаются только деятельности маленького Чайного Клуба. И пусть за чаем об обычных пошлостях болтают в офисах и дома на кухнях. Чайный Клуб – это всё-таки клуб. Глава говорит, что чай нужно воспринимать вдумчиво, мирно и с любовью к ближнему. Иногда мне кажется, что Глава всё на свете – и город, и любое дело, и нас всех – воспринимает, как чай.

Как раз мы, бывает, обсуждаем наше чайное настроение. Обычно – когда рядом нет чая, но хочется, чтоб был. Такое случается, когда мы уже разлили весь чай из термосов в пластиковые кружечки для замёрзших прохожих, и не осталось ни капли, хотя мы начинаем мёрзнуть сами. И тогда, чтобы забыть о морозе и согреться изнутри, мы пытаемся угадать настроение друг друга и описать своё. И подобрать каждому подходящий ко времени чай. А потом приходим в клуб и пьём именно такой, который посоветовали.

Однажды Глава, который обычно не участвует в этих наших обсуждениях, неожиданно сказал, что у него сейчас настроение – светлая влюблённость в город на туманном рассвете. Хотя был вечер. Мы долго и весело спорили и определили это настроение как молочно-карамельное. Глава никогда ничего не просил, но в тот раз молчал и одобрительно улыбался. И моё сердце радовалось, что мы наконец можем что-то для него сделать.

Мы пришли в клуб и перерыли всё, но именно такого чая не оказалось. Глава, конечно, понял и не стал настаивать, но мне было жутко обидно за него. Первый раз он принял участие в наше игре – и в первый же раз не повезло. Час был поздний, и негде было купить для Главы такого чая. Он миролюбиво согласился на другой, малиновый, но мне показалось, что его добрые глаза тогда стали чуточку грустнее. Ведь малиновый чай совершенно не подходит под туманный городской рассвет! Все ли это понимали? Я вспомнил, как мы, несколько членов клуба, пару недель назад допивали карамельный чай и не предполагали, что его стоит поберечь для Главы. А я сам выпил две кружки.

Мне было стыдно. Конечно, никто ничего не сказал Главе. Мне теперь жаль.

Однажды одна наша девушка призналась Главе в любви. Я могу её понять – Глава, он как чай, и нельзя не любить чай. Я люблю чай; я люблю нашего Главу. Но мне кажется, что эта девушка всё неправильно поняла. Её непонимание своего чувства на время причинило ей боль. Глава понял это; понял всё, потому что всегда всё понимает, и долго и мягко говорил с ней.

По сути, мы ведь совершенно не знаем Главу. Наверное, девушка поняла бы его во время их разговора – но не нашла сил, чтобы понять себя. Ей было по-прежнему больно. И она покинула Клуб. И тогда стало больно Главе. Потому что он, любящий всех нас, как чай, почувствовал, что невольно принёс огорчение и разочарование кому-то на земле. Он несколько недель избегал других, держался во время наших посиделок в отдалении, а за кружку брался только в одиночестве. Нам удалось его вытащить – разговорами о чае, конечно.

Мы не злимся на ту девушку, что она ушла и расстроила Главу. Он не любит, когда на кого-то злятся.

Иногда к чаю мы печём сладости. Клуб оборудован кухней, её мы тоже организовали все вместе. Двое членов – бывшие кондитеры, они руководят процессом. Я люблю дни, когда мы заняты выпечкой. Глава отдыхает, глядя в окно, и в его взгляде – грусть за весь город снаружи, в котором остаётся слишком мало времени для чая. А потом мы все садимся к столу, и он встаёт, и подходит, и, конечно, заваривает нам какой-нибудь новый чай – не знаю, где он его достаёт на каждый раз.

…Иногда я думаю – что если этот клуб закончится? Если кончится аренда, перестанет продаваться чай, поссоримся мы все вдруг – и это всё не то; можно снять другое помещение, купить чай из-за границы, Глава помирит нас очередным вечером за чаепитием.

Но что если Глава уйдёт? Назначим мы другого главу – но будет ли он Главой?

И такие мысли пугают.

Но когда они приходят, я пытаюсь представить, что Клуба вовсе не было – никогда, нигде на огромной земле. И – странно! – хотя эти мысли ещё страшнее, они-то меня и успокаивают. Потому что то, что Клуб есть или когда-то был в наших жизнях – огромное чудо, необходимое каждому из членов и, больше прочих, конечно, самому Главе.

Я снова иду пить чай в клуб. Сегодня у меня радостное настроение: во-первых, есть, чем поделиться в плане историй – и даже чая на сей раз; а во-вторых, мне кажется, в этот день к нам придут новые товарищи. И Глава будет счастлив.

Вдохновение (Весело пахнет арбузом…)

Весело пахнет арбузом.

Вечер расцвел и растаял.

Очень обычное чудо

С ярко-арбузным закатом.

Пахнет ромашковым чаем,

В кухне – чуть-чуть барбарисным.

С велосипеда слезая,

Я не забуду ни мысли.

Свет фонарей розоватый,

Небо – свинец серебристый.

Лучшего чувства не надо!

Счастье – вечерняя птица.

Свет фонарей и оконный,

Ветер вздохнул где-то в листьях.

Я попрощаюсь с блокнотом

Лишь на последней странице.

Ветер. Ночные дороги.

Мне не остаться без света!

Радость и память о Боге,

Пахнут теплом силуэты.

Серо-ночные ступени.

Доброе слово, беседа.

Я ни минуты, ни тени

Здесь не забуду, ни следа.

Все запишу! Все запомню,

Запахи, вкусы и ветер.

Я оживаю свободной

В ярко-малиновом цвете!

Весело пахнет арбузом.

Кружка бездонная с чаем.

Самое лучшее чувство!

Лучший мой вечер, ручаюсь!

Человек-чай

Джонс работает в крупном офисе.

А второе имя Джонса – человек-чай.

Джонс не скрывает своих способностей.

Это вызывает недоумение у многих, кто приезжает в наш край.

Действительно, сотрудники Джонса

Давно перестали тратиться на заварку и кипяток.

Это у них давно решенные вопросы,

И спрос на Джонса в офисе очень высок.

Джонс раньше работал там обычным клерком,

Но когда он выпил чай из банки, облученной радиацией,

Он стал, по городским меркам,

Самой настоящей сенсацией.

Джонс может пулять чаем из пальцев прямо в кружки,

На радость тем, кто их подставит.

Он может взрываться чаем и пускать изо рта, как из пушки,

Комья заварки, чтобы сражаться с врагами.

Правда, врагов у Джонса нет:

Он наливает чай всем, кто вежливо попросит.

Это весьма странный пример,

Особенно для потенциального супергероя.

Но наш Джонс – убежденный пацифист,

Это знает каждый в окрУге.

Он и душой-то кристально чист,

И вам не найти лучше парня, с кем выпить по кружке.

В общем, как бы там ни было, а Джонс отказался и от премии,

Хотя теперь работает и за чайник;

Он считает, что не заслуживает особого почтения,

Потому как получил способности случайно.

Нет, Джонс не работает нигде, кроме своего офиса,

Но он и так служит на благо общества.

У него нет личной трагедии, и ничто не кроется

За его личностью, которую знают все, кто хочет.

Про него никогда не снимут популярное кинцо,

Но в этом тоже свои плюсы:

Джонс никогда не будет скрывать свое лицо,

Джонс – парень, открытый всем людям.

Он не герой, но сумел сохранить Джонса, знакомого нам.

На него не будут вешаться девицы –

Хотя бы потому, что человек-чай Джонс давно женат.

И счастлив так, как многим в наше время не снится.

Улыбка чая

Вы знаете, я сам до сих пор не понимаю, что тогда произошло.

Вот встал я утром, пошел на кухню, заварил себе чай и ушел чистить зубы. Я вот думаю, может, если бы я заварил чай после чистки зубов, то ничего бы и не было. А тут прихожу из ванной и вижу: на меня из чашки взирает он. Мой чай.

Честно говоря, вообще он перестал быть похожим на чай. Хотя составляющие не изменились. Вот вроде маленький заварочный пакетик, несколько чаинок, выпавших из него наружу – и самое главное, моя любимая ложка с головой собаки на ручке. Все то же самое… но это уже не чашка с чаем. Это что-то неописуемо страшное, непонятное, перетекающее и живое.

Вы знаете, я струсил. Хотя бы потому что чай вдруг превратился в это нечто, что я описать и сейчас не смогу, а тогда – тем более. Понимаете, ведь не каждый раз встречаются чаи-мутанты.

Чай смотрел на меня как-то глупо и кровожадно одновременно. Я попятился. Чай потянулся ко мне. Я крикнул: «Что тебе нужно?» Чай хищно улыбнулся и облизнулся. Я помню этот язык… кажется, это был язычок заварочного пакетика.

Ну как мог чай, стоило мне отойти, превратиться в это? Или он с самого начала был таким? Но я открыл эту пачку уже давно.

Знаете, мы со многим не знакомы. Мы можем не понимать, что творится во Вселенной. И если это была какая-то другая форма разума, то ученые не смогут ее исследовать. Потому что в тот момент лучшее, что я придумал, было бросить в мою бывшую чашку с чаем первое, что подвернулось под руку. Мою тапку.

Чай мой упал, и чашка разбилась. Жидкость растеклась по полу, а пакетик оказался под столом, но я его видел.

Чай больше не шевелился.

Я не подходил туда с десять минут, но потом понял, что ничего уже не происходит. И я не придумал ничего лучше, чем пойти с пачкой, откуда я взял злополучный пакетик, в тот самый магазин.

Я им все рассказал. Все до единого слова. Они не поверили… Вы тоже не верите, я вижу. Наверное, мне стоило сохранить чаю его «жизнь» и вызвать полицию. Честное слово, я не убирался в кухне до похода в магазин. И если поедете туда со мной, то увидите и мою тапку, попавшую на стол, и разбитую кружку.

Но не думаю, что вас это убедит. Вы ведь мне все равно не верите, как и охранник, который вызвал вас. Он задержал меня у входа, чтобы я не ушел до вашего приезда.

Вы, конечно, думаете, я псих. Я и сам-то не очень уверен. Но прошу, прошу, прошу вас – поосторожнее с чаем. С любым. Мы не знаем, что это было… Никто не знает, и вряд ли когда-то еще исследуют оживший чай. Знаю, я совершил ошибку, убив его…

Но как испугала меня тогда его плотоядная хлюпающая улыбка!

Любитель выпить… чаю

Один мой знакомый – он был англичанин –

Повсюду с собою брал чашечку чая.

Характер имел он спокойный на диво,

А на голове возвышался цилиндр.

Он очень любил разъезжать в электричке

И чайник в дорогу он брал по привычке.

И, чай доливая себе из запаса,

При тряске являл он феномен баланса.

Он чая не пролил, представьте, ни разу,

Хоть поезд ходил ходуном, по рассказам.

Он чай пил в театре во время антрактов;

В цилиндре носил кипяток и заварку,

И на рок-концертах излюбленной группы

Он с чаем, что странно, не выглядел глупо.

Он с чаем ходил подстригаться и бриться,

Он в банке пил чай под улыбки на лицах,

Он с чаем являлся, гуляя, на площадь

И с чаем – внезапно – садился на лошадь…

Он шел с неохотой в кафе, где нет чая,

Но свой кипяток и свой чай выручали.

И даже есть слух, что, в любви признаваясь,

Не выпустил чашки из рук наш британец.

Он как-то без чая остался на сутки.

Нет-нет, он не ныл ни единой минутки;

За весь этот день он и брови не поднял,

Всегда оставаясь на диво спокойным.

Но только он снова добрался до чая,

Весь месяц без чашки его не встречали.

Он плохо не кончил, не стоит пугаться:

Сейчас он владеет одной из плантаций.

Он утром, проснувшись, выходит из дома,

Глядит на чудесные виды Цейлона,

Заварит чаек – и сидит, попивает…

И счастлив он! Счастлив! Вот так вот бывает.

А вам, мой читатель, хватило б для счастья

Лишь утренней чашечки вкусного чая?

 

Законы физики, чай и малю-юсенькое ЧП

Пролог.

– У нас тут небольшое ЧП.

– Что, опять?

– Ну конечно. Я чай пролил.

– Это не ЧП. Это обычная для тебя ситуация, – усмехнулась девушка в трубку, хотя собеседник этого, конечно, не видел.

– Да нет. Говорю тебе! Это ЧП!

– Позови, пожалуйста, Диану, и кончай разглагольствовать.

– О, прости… Тут небольшая заминочка. Ты не могла бы позвонить ей сама?

– Что ты опять натворил?!!

 

Глава 1, еще до пролога

Он закрутил последний болт и поправил ключом очки. Это происходило в квартире, потому что их «лаборатория» была взорвана после одного прошлого эксперимента с реактивным табуретом.

– По-моему, всё.

Ди оценивающе окинула взглядом очередной громоздкий прибор и открыла рот, чтобы высказать свое мнение по поводу его.

– Знаешь, я старался, – просиял техник, предвосхищая ее попытку что-то сказать. – Я знал, что тебе понравится, ведь оно довольно изящное, симпатичное, и сама идея… В общем, тут вы должны обе изумляться, потому что это все я придумал сам.

– Неплохо, – выдавила Диана.

Штуковина возвышалась до потолка и вызывала чувства, средние между благоговейным восхищением и паническим ужасом. Это выглядело грандиозно, очень устойчиво, мощно…

– Для чего оно предназначено? – спросила Диана.

– Для полётов! – гордо заявил техник.

Диана вздохнула. Конечно, рабочими руками был техник, Саша обычно подавала идеи и мешала, ну а сама Диана отвечала за соответствие очередного «произведения» здравому смыслу.

Идея у прибора присутствовала, техническая составляющая поражала, а вот здравый смысл…

– Знаешь, разве оно не слишком громоздкое для полётов? – спросила девушка.

– Нет!! Так я скоро и сам научусь придумывать… И вы мне будете не нужны, – он широко улыбнулся. Повисла неловкая пауза. Улыбка не пропадала.

– Надеюсь, под «не нужны» ты не подразумеваешь, что угробишь нас одной из таких штук, – наконец пробормотала Диана, вновь смерив взглядом изобретение.

– О, нет, конечно, – спохватился техник, снял очки и от волнения протёр их. – Вот это вот – моя благодарность. За всю помощь. Самостоятельный дебют, так сказать, в качестве изобретателя.

– Думаю, стоит дождаться Саши и протестировать всем вместе, – предложила девушка.

– Тестируете вы, – напомнил техник с улыбкой, похожей на улыбку консультанта в магазине и на улыбку злодея одновременно. От её вида Ди поморщилась.

– Скажи, оно само летает? Не слишком ли…

– О, нет! – перебил техник. – Оно помогает, так сказать, воспарить – в прямом смысле…

– Я боялась чего-то подобного, – прервала его Ди.

– Нет, что ты! Всё точно выверено! Полет длится минуту, а потом ты спускаешься. Вот этот модуль отвечает за зависание тела в воздухе, и…

– Слушай, да это же здорово! – воскликнула Диана, прервав друга. – А если продлить полёт, то представь, в скольких областях это могло бы пригодиться!

– Нет, – печально сказал техник. – Дольше минуты никак – я рассчитывал.

– А что не позволяет? – из вежливости поинтересовалась Ди, мало что смыслившая в сложной терминологии.

– Законы физики, – вздохнул парень.

– О. От них всегда только проблемы, – согласилась девушка.

Глава 2.

– Я все равно не собираюсь это тестировать без Саши, – заявила Ди.

– Тогда мы можем отметить! Мое вступление на путь самостоятельного изобретательства! – предложил техник радостно.

– Я, конечно, рада за тебя, – начала Ди. Парень не дослушал ее, унесся на кухню и вернулся с двумя чашками и тарелкой маленьких конфеток в фантиках.

Они были настолько маленькими, что казалось, что снятие обертки займет больше времени, чем поедание одной конфетки, а полученная от нее энергия будет меньше затраченной на развертывание.

Ди отказалась. Она достала из кармана и надела наушники, а чашку взяла из чистого участия. Девушка не любила чай.

Диана погрузилась в музыку, и, задумавшись, даже сделала пару глотков.

Техник тем временем принялся что-то рассказывать, и один наушник пришлось достать.

Оказалось, он опять говорит про свою машину полетов. Ди слушала музыку и находила, что движения губ парня вполне подходят к пению солиста, а жестикуляция местами попадает в ритм.

Да-да, он жестикулировал чашкой чая, опираясь локтем на свою мега-громоздкую машину. Девушка выдернула из уха второй наушник и подошла, чтобы остановить этот беспредел в нарушении техники безопасности.

Вышло так, что в это время он сделал крайне резкий взмах рукой.

Чашка задела Ди, свободно и счастливо воспарила в воздух и, описав в воздухе эффектную параболу, вылила весь чай на сложный агрегат и красиво разбилась об пол.

Аппарат немного заискрил и совсем чуть-чуть пострелял коротенькими молниями в воздух, а потом неожиданно затих.

– Кажется, это была какая-то важная часть системы? – недовольно сложила руки на груди Диана. – По крайней мере, это самый короткий период между созданием изобретения и тем, как ты его испортил.

Техник стоял с открытым ртом, не в силах закончить фразу. В его глазах застыло жалкое выражение. Пару секунд он изображал из себя изваяние, но вдруг подорвался с места, бросился нажимать какие-то кнопки.

– Нет-нет, нет, оно должно работать! Я не мог так… Ди, отойди вон в ту зону!

– Вот что бывает, когда не соблюдаешь ТБ, – спокойно констатировала девушка, послушно отходя в указанное место. Техник нажал какую-то кнопку.

Внезапно Ди ощутила, как ее ноги отрываются от пола.

– Эй!!

– Фух, работает, – облегченно вздохнул техник.

– Воу-воу-воу, что ты сделал? – возмутилась Диана. – Верни меня на место! Я думала, ты просил отойти из опасной области!

Она легонько стукнулась головой о потолок и взлет прекратился. В чашке чая в ее руке аккуратно звякнула ложечка.

– Это тест, – спокойно пояснил техник. – Изобретение в порядке. Ты будешь внизу ровно через минуту.  Можешь засечь время, – криво усмехнулся он.

Ди, хотела что-то возразить, передумала, насупилась и продолжила слушать музыку.

Через несколько треков, погрузивших ее в прекрасные раздумья, Ди вдруг обнаружила себя все еще в воздухе. Техник что-то кричал внизу. Она яростно выдернула наушники.

– Это что еще такое?! – закричала ему девушка.

– Это чай!!! – крикнул техник. – Он что-то меняет!

– А как же твоя пресловутая физика? – рассердилась Ди. – Я хочу вниз!

– Я ничего не могу сделать!

– Действительно, не можешь, – разъяренно воскликнула Ди. – Ты действительно не можешь ничего сделать нормально!!

– Прости! Я не буду больше таким невнимательным!

– Спущусь – ты вообще не будешь! – яростно пообещала Ди и заткнула уши наушниками.

Музыка если не решала проблемы, то хотя бы не создавала новых.

Глава 3, после пролога и долгого объяснения с пересказом первой и второй главы

– О боже, вы читали «Мэри Поппинс»? – восхищенно спросила Саша. – Чаепитие в воздухе!

Она вошла в комнату. В руках болтался рюкзак.

– Что? – спросила Ди. Выглядела она крайне сердитой.

– Ну, мисс Персиммон, не будьте такой серьезной, – так и покатилась со смеху девушка. Кажется, ее никто не понял, а Ди сделала еще более недовольное лицо и, помогая руками, отлетела к шкафу. Техник почесал в затылке.

– В общем, выходит, что чай нарушает законы физики, – виновато произнес он.

– О, я всегда знала, – обрадованно заявила Саша. – И все-таки, сколько она еще будет летать?

– Неизвестно, – вздохнул парень. Ди демонстративно делала вид, что не слушает, но тут со стороны шкафа раздалось недовольное хмыканье. – Видимо, пока не высохнет чай, попавший внутрь системы, – добавил он с надеждой.

– Машина полетов, работающая на чаю… – на лице Саши появилось мечтательное выражение. – Чай и полеты. Композиция воплощения моего счастья.

Она сладко вздохнула и прошла в комнату, отбрасывая рюкзак в угол.

– Чем можно помочь? – почти моляще спросил техник.

– Не знаю, наукой занимаешься тут ты, – беспечно пожала плечами Саша. – Я здесь только ради веселья.

Она вдруг вышла и вернулась с чашкой чая.

– Где, говоришь, она стояла? – расслабленно спросила Саша.

– Вон там, – махнул рукой техник.

– А покажи мне механизм. Помнится, раньше я разбиралась в физике…

Ди свирепо посмотрела на чай в руках подруги, потом на агрегат, но опять ничего не сказала.

Техник подошел вместе с девушкой к аппарату и начал что-то объяснять, долго и муторно. Саша кивала головой. При этом на ее лице было какое-то подозрительно хитрое выражение.

Потом она переспросила:

– Ты эту кнопку нажимал?

Техник кивнул.

С видом крайнего удовлетворения Саша коснулась заветной кнопки и тут же взлетела.

– Эй! – воскликнул парень. – Я думал, ты пытаешься решить проблему!

– Нет, серьезно никто не читал «Мэри Поппинс»? – заливалась хохотом Саша. – Серьезно?

Техник сердито посмотрел на нее исподлобья. Сверху выглядело уморительно.

– Ох-ха-ха, на меня теперь напала смешинка! – новый прилив хохота уже душил ее. – А у вас тут вкусный чай!

Немножко чая пролилось технику на голову и снова – на аппарат. Техник быстро и рассерженно вытер волосы рукой.

– Еще плюс неизвестно сколько минут полета, – констатировал парень.

Саша хохотала, едва не расплескивая чай.

Ди, повернувшись от шкафа, увидела подругу в воздухе и безмолвно приложила руку к лицу.

Техник, закончив распинаться на тему того, как важно соблюдать правила безопасности, вдруг плюнул, унесся на кухню, вернулся с чаем – и никто даже не заметил, когда он ткнул рукой в кнопку.

– Я читал «Мэри Поппинс», – немного сердито и обиженно сказал он, взлетая на уровень подруг. – И не читал правила техники безопасности. Ди, ты была права, – буркнул он и хлебнул чая. На его губах, несмотря на нахмуренные брови, проступила улыбка.

– Ты что-то сказал? – нарочито надменно переспросила Ди, поднимая бровь и доставая наушник из уха.

Саша снова расхохоталась, и чай, прыснувший у нее изо рта, опять полился вниз. Ди закатила глаза, но она уже тоже улыбалась.

Чай кончился.

Чай кончился. Это трагедия всей моей жизни. Подумываю удариться в депрессию. Буду изливать душу в печальных статусах Вконтакте и многозначительных текстах. Вечерами стану сидеть на набережной Химкинского водохранилища и задумчиво смотреть на другой берег. Нужно вступить во все паблики и репостить все грустные цитаты о том, как “плохо без него” и как я страдаю. “Ты мой наркотик!”, “Я не могу без тебя” и так далее. Впрочем, про наркотик – почти правда: чай вызывает привыкание.

Чай кончился. Идет уже второй час без него. Я страдаю. Подумываю о походе к психологу. Мне некому выговориться. Такая сильная привязанность к недоступному ранит меня…

Мне кажется, я одинока. Приходят на ум печальные каламбуры вроде «Я в чае души не чаю!». Это первый плохой признак. На языке крутятся грустные стихи, что-то подмывает нарисовать картинку с разбитым сердцем в луже чая. Другое что-то – вероятно, здравый смысл и последние капли уважения к себе – заставляет меня отказаться от этой идеи. Я беру в руки жестянку, где раньше был чай, открываю ее и, вдыхая ее аромат, пью горячую воду, пытаясь представить, что это – он. Быстро надоедает.

Чай кончился. А я осталась. Моя жизнь продолжается… без него. Наши пути разошлись. Сильнейшая депрессия мешает мне встать с дивана. Я не знаю, есть ли деньги на чай, но мне страшно встать и проверить. Я все равно не смогла бы дойти до магазина. Из-за моей хандры мне недоступно многое из того, что доступно всем остальным… Гораздо лучше лежать вот тут, на диване, и думать о том, как мне недостает его – чая.

И вообще, что я могу изменить? Это сама судьба. Чая нет. Счастья нет. Чая – не существует.

Я пытаюсь заменить его себе творчеством, музыкой, но это не помогает. И я решаюсь на опасный и рискованный шаг.

Я встаю с дивана и иду на кухню. Наливаю молоко в кружку и думаю о том, что я делаю. Сыплю три ложки какао-порошка. Микроволновка смешает их с разогретым молоком.

Сладкий приятный вкус согревает душу… Но не настолько. Мне порой кажется, что я не люблю ничего, кроме чая. Это, конечно, неправда. Я верю, что я люблю еще хоть что-то, только не нашла этого.

Но, между тем, ни один напиток не может мне его заменить. Все они – пусты и скучны, ни один не имеет такого вкуса, как Черный Цейлонский, Английский Завтрак или Эрл Грей.

Наверное, я до конца жизни останусь верна чаю. Несуществующему. Я снова достаю жестянку и, чуть не плача, вдыхаю ее аромат. Здесь был чай.

Однажды, около пяти часов вечера, лезу на верхнюю полку за еще одним пакетом с какао. И нечаянно задеваю и роняю небольшую картонную коробочку в целлофане.

Коробочка падает с характерным звуком. Что это?! Не может быть! Неужели это Цейлонский Крупнолистовой 2013 года сбора?! Мне не верится в свое счастье.

Потягивая приятный ароматный напиток из теплой кружки я думаю о том, как забываются все страдания перед лицом истинного сЧАЙстья.

Чай!

Чай, слушай, чай. Ты не прав.

Зачем ты остыл, всю радость забрав?

Слушай, чай. Твой холод не крут,

Эти приемы со мною не прут.

Чай. Ты был когда-то так мил,

Но вот печаль – чай, ты остыл.

Печааааль! Печааааль!

Остыл мой чай!