Архив по тэгу: Green Sun

“Осенние рыцари”

Вот я и реализовала свою идею. На одной из прогулок набрала листочков, и мне пришла мысль нарисовать их людьми. Что получилось, выкладываю тут. Кто поможет с идентификацией первого и третьего листа – огромное спасибо заранее 🙂
Сразу говорю – у меня уже есть кое-что, связанное и с листочками, и со средневековьем, потому легче было представить и нарисовать их именно так. И с оружием, да 🙂 Надеюсь, вам понравится мой эксперимент. Поехали!

1.
и этот тоже нужно определить!Парень-осенний лист, блондин, фальшивая улыбка, с мечом
У него тёмное прошлое. Он улыбается, но за этим выражением миловидного личика скрывается очень-очень многое и важное, возможно, очень страшная тайна, которую товарищи по команде не захотели бы знать…
И кто-нибудь знает название этого листа??

2.

лист клёнаПарень-осенний лист, клен, рыжеволосый, лучник

Этот кленовый молодой человек поначалу был задуман светловолосым. К счастью, я сумела вовремя одуматься и не испортила его слащавостью 🙂

 

3.

определите лист!Парень-осенний лист, красный, короткий боевой топор

Какой большой топор и какой добрый взгляд. Это, определенно, мой любимый рисунок из серии. Кстати, знатоки – еще один листочек не подскажете?

 

4.
лист березыДевушка-осенний лист, береза, с двумя мечами

Понятия не имею, куда она прячет два своих меча, когда не дерётся. Может, ножны для них как-то закреплены за спиной? Кто-то говорил, что это неудобно. Но все время держать их в руках еще неудобнее!

5.

лист дубаМужчина-осенний лист, дуб, с кинжалом

Хотела нарисовать его более массивным. Как дуб. Но потом поняла, что в моём представлении он как раз крепко сложенный, но при этом ловкий и гибкий. И в итоге получилось, что получилось. На руке – два мини-щита, не знаю, можно ли так, но должен же он чем-то защищаться от ударов противника в ближнем бою, со своим-то кинжальчиком.

Это все! Надеюсь, пятеро осенних рыцарей подняли вам настроение! Заходите почаще, может, еще что выложу 🙂

Кстати, я правда собираюсь. Честно-честно. Да, это анонс. Нет, это не новое. Я возобновляю один старый проект. Да, у меня куча отложенного и заброшенного. Версии, какой именно – в комментарии! 😉

Неопределенность

У меня есть черная футболка. Я купила ее, чтобы раскрасить акрилом.

Теперь это моя любимая футболка.

Но я так и не разрисовала ее. Почему? Тысяча причин. Все никак не могла определиться, что же нарисовать, порой находились более важные дела, приходила лень, потом не оказалось красок… К этому времени футболка уже перестала быть идеально чистой и новой, и даже немножко посерела.

Вот только эта футболка теперь, ни много ни мало, олицетворяет мои мечты. Все мои мечты разом! Я надеваю ее, когда хочу подумать, поразмышлять, и когда я не вижу себя ни в чем другом, кроме как в черной футболке. Просто черной футболке. Без всяких рисунков. Без всяких идей, которые кто-то пытается запихнуть в мою голову, или которые когда-то принадлежали мне, а теперь обратились багажом, который жаль выкинуть – и это все, что они из себя представляют теперь.

Без ничего. Вообще.

Я надеваю эту футболку и ухожу гулять.

Что угодно может появиться у меня в голове. Что-то задержится там надолго, что-то я смогу осуществить. На моей футболке – миллион фантазий, и в то же время – ни одной точки, ни одной линии, ни одного штриха. Ее жаль выкинуть, потому что это делает ее особенной. Она теперь слишком хороша. Она идеальна – это та футболка, на которой появляется все, что я захочу. Для меня. Только для меня одной.

Незачем пытаться что-то представить миру из себя, когда твои вкусы и мысли еще так разнообразны и постоянно меняются, пока ты молод. Но зато целый мир и все, что я люблю, есть на моей футболке. Внутри меня, не снаружи.

И я никогда не выброшу эту бесценную футболку, пока она не износится, никогда не закину ее как надоевшую или вышедшую из моего стиля на дальнюю полку. Это моя футболка. Мой экран желаний и фантазий, мой квадрат Малевича, моя вещь с логотипом всех любимых групп сразу.

Просто черная футболка.

И целый мир, который я могу в ней повидать, прежде чем увижу то, что по-настоящему хотела бы запечатлеть – когда-нибудь.

Бумажный самолетик

У меня улетел самолетик. Ну, знаете, самолетики, какие бывают? Бумажный, самый обычный. Но с этим самолетиком было расставаться немного грустно. Вернее, ОЧЕНЬ грустно.

Вы знаете вообще, что такое самолетик? У меня, да и у вас, наверно, были тысячи самолетиков, которые улетали с балкона прямо на улицу. Они все были обычны, и их всегда можно было сделать много – лучшая игрушка детства! А теперь…

У меня явно не задался день с самого начала. Все было как-то нескладно. Будильник почему-то не сработал вовремя; кофе слишком долго варился и от этого поджарился; после выхода из дома пришлось возвращаться еще два раза: сначала за паспортом, потом за шарфом; в метро мне, кроме того, отдавили ногу, а на одной из станций один опоздавший мужик зло пнул закрывшуюся перед ним дверь вагона. Мне все говорят, что у меня тонкая душевная организация. Чтобы ухудшить мое настроение, этого оказалось достаточно, но тогда мне еще не удавалось понять, насколько сильно оно испорчено.

В офисе мне сразу пришлось принимать звонок. Я работаю в колл-центре крупного автомобильного салона. Когда разговор с «не очень продвинутым» клиентом стал слишком резким, я вдруг осознал, что настроение у меня – ниже плинтуса. Я попытался держать себя в руках. Кое-как закончил разговор.

Тут принесли блок свежей бумаги для принтера. Девушка улыбнулась мне и, положив пачку на принтер, ушла.

Не знаю почему, но я странные чувства испытал к этой бумаге. То ли дело было в хорошенькой девушке, то ли в моем дрянном настроении – но мне захотелось делать из этой бумаги самолетики. Как в детстве. В этом, определенно, было что-то от запретного плода, потому что у нас все вечно ворчат, что бумага кончается слишком быстро. Им нужно распечатать так много бланков для страховок и всевозможных документов, что пачка разлетается за неделю. А из-за моего настроения мне хотелось сделать что-то из ряда вон выходящее, сердитое и немного вредное для общества. Но без страшных последствий. Мне тут еще работать.

В общем, я разорвал упаковку и вытянул самый верхний лист. Он был такой холодный – только что с мороза – и чисто-белый… Прямо как… Хотя, со снегом его не сравнить. У нас все – даже снег – всегда грязно-серое. А если лист и напоминал снег, то – идеальный. Такой, как в детстве на Новый год.

Я стал делать самолетик. И у меня так хорошо получалось! Я давно не брал в руки такого прекрасного листа. Он пах бумагой – но не как пахнут газеты, с оттенком пошлости и очередных неубедительных новостей; нет – он своим запахом и всем видом внушал покой. Мне приятно было смотреть, как мои руки делают нечто, для меня необычное. Лист уже потеплел в моих руках. Я вдруг вспомнил что раньше, когда не проводил все дни возле клавиатуры и телефона, я делал замечательные самолетики. Вот и сейчас – руки точно сами все помнили, и самолетик получился на редкость аккуратный, с острым точеным носом и прямыми симметричными крыльями. Он стал настоящим чудом посреди этого скучного осеннего дня. Занятно! А что будет, если я запущу его посреди офиса? И мне стало весело.

Конечно, я не хотел его сразу отпускать. Нужно было немного полюбоваться, повертеть его в руках. Самолетик точно поддерживал мои мысли о детстве, и, держу пари, если бы имел глаза, то хитро подмигнул бы. Но он был так кристально чист, что мне не хотелось даже нарисовать на нем улыбающуюся мордашку и чем-то испортить это ощущение.

Мне вдруг показалось, что этот маленький самолетик имеет для меня какой-то важный смысл и должен выполнить особую миссию. Я так засмотрелся на него, что пропустил момент, когда подошел коллега.

– Здравствуй! Давно тут? Хочешь кофе? – спросил он, с веселым звоном ставя свою кружку на край принтера, не занятый пачкой бумаги. Я помотал головой.

– Что это у тебя?

– Бумажный самолетик, – ответил я.

– Как в детстве, что ли?

Мне не очень понравилась его насмешливая улыбка. Что я, взрослый человек, не имею права делать то, что хочу, если это не противоречит ни одной общественной норме? Даже если это дело – всего лишь бумажный самолетик?..

Коллега поднес кружку к своим усам и сделал глоток. Потом он потянулся за листом бумаги в пачке. Он стал делать свой самолетик.

Но этот был совсем не похож на мой. У коллеги были масляные пальцы (очевидно, он до кофе еще что-то ел) и неаккуратные движения. Его самолетик смахивал на нечто бесформенное, а один из сгибов был неаккуратен. Это оттого, что он, как я заметил, имел привычку слишком медленно подчеркивать сгибы ногтями. Я усмехнулся.

– Что, тоже потянуло на ребячество? – спросил я, чтобы оправдать свою усмешку. Я не хотел почему-то, чтобы коллега подумал, что я осуждаю его самолетик и вообще что-то в них смыслю. Мне казалось, что тогда он своими неаккуратными пальцами коснется не только бумажного листа, но и заденет самую мою душу.

– Ага, – отозвался коллега. – Ох, вот незадача – я ведь капнул на него кофе! – даже как-то удивился он. Впрочем, тут же он сказал: – Ну что, давай запускать!

Я сначала не сразу его понял, а когда понял, то перепугался до смерти за свой самолетик. Я не мог объяснить ему, почему не хочу. Не мог сам понять, почему.

– Я думаю, тут не лучшее место, – натянуто засмеялся я. Я знал, что это выглядит фальшиво, но ничего не мог с собой поделать.

– Я сейчас открою окно, – сказал он с веселостью, которая к нему не шла. И он в самом деле подошел к окну, открыл его и уже возвращался к столу…

Коллега мой был неаккуратен по отношению к самолетикам. Для него его самолетик был просто бумажкой. Просто издевательской игрой. Есть люди, для которых любая бумажка – лишь бумажка и ничего больше. И любой самолётик – такой же, как тысячи других.

Может, поэтому… ведь он не виноват был вовсе, что…

…Так же, как и в детстве, такие люди не ценят самолетики. Но не потому, что продолжают оставаться детьми в душе и могут себе позволить спускать с балкона их целыми днями. А как раз потому, что выросли и не заметили – не то что самолётик; не заметили себя – что изменились.

Что знают о самих себе даже меньше, чем самый затерянный в своём взрослении подросток.

Не зная себя, они не замечают, что другие – другие, не замечают никакой перемены, не замечают вкуса кофе, не понимают, что не стоит орать в библиотеках.

Что есть какая-то разница между двумя самолётиками.

Но они необратимо вокруг нас.

Так что не всем знакома эта тоска, и не для всех улетающий в окно самолетик – ваш самолетик, такой идеальный и чисто-белый, ныряющий вниз, под подоконник и скрывающийся из виду – не для всех он – нечто невозобновимое, навсегда потерянное. И глупо полагать, что все можно вернуть, сделав еще один, «такой же». Но неужели некоторые люди не понимают, что «таких же» самолетиков больше уже не бывает, когда ты вырос и когда у тебя ноет отдавленная чьим-то тяжелым ботинком нога, а во рту стоит запах совершенно не подгорелого чужого кофе?!

Я не сдержался, я выгнал его из кабинета, а он даже не понял, за что. Да, знаю, мне придется с ним мириться, ведь это было очень глупо и ничем не оправдано.

Ничем, кроме улетевшего белого самолетика. И его ужасно неряшливых пальцев.

ルイ・ヴィトンコピー ブランドコピー販売 スーパーコピー