Архивы: Рассказы и сказки

Улыбка чая

Вы знаете, я сам до сих пор не понимаю, что тогда произошло.

Вот встал я утром, пошел на кухню, заварил себе чай и ушел чистить зубы. Я вот думаю, может, если бы я заварил чай после чистки зубов, то ничего бы и не было. А тут прихожу из ванной и вижу: на меня из чашки взирает он. Мой чай.

Честно говоря, вообще он перестал быть похожим на чай. Хотя составляющие не изменились. Вот вроде маленький заварочный пакетик, несколько чаинок, выпавших из него наружу – и самое главное, моя любимая ложка с головой собаки на ручке. Все то же самое… но это уже не чашка с чаем. Это что-то неописуемо страшное, непонятное, перетекающее и живое.

Вы знаете, я струсил. Хотя бы потому что чай вдруг превратился в это нечто, что я описать и сейчас не смогу, а тогда – тем более. Понимаете, ведь не каждый раз встречаются чаи-мутанты.

Чай смотрел на меня как-то глупо и кровожадно одновременно. Я попятился. Чай потянулся ко мне. Я крикнул: «Что тебе нужно?» Чай хищно улыбнулся и облизнулся. Я помню этот язык… кажется, это был язычок заварочного пакетика.

Ну как мог чай, стоило мне отойти, превратиться в это? Или он с самого начала был таким? Но я открыл эту пачку уже давно.

Знаете, мы со многим не знакомы. Мы можем не понимать, что творится во Вселенной. И если это была какая-то другая форма разума, то ученые не смогут ее исследовать. Потому что в тот момент лучшее, что я придумал, было бросить в мою бывшую чашку с чаем первое, что подвернулось под руку. Мою тапку.

Чай мой упал, и чашка разбилась. Жидкость растеклась по полу, а пакетик оказался под столом, но я его видел.

Чай больше не шевелился.

Я не подходил туда с десять минут, но потом понял, что ничего уже не происходит. И я не придумал ничего лучше, чем пойти с пачкой, откуда я взял злополучный пакетик, в тот самый магазин.

Я им все рассказал. Все до единого слова. Они не поверили… Вы тоже не верите, я вижу. Наверное, мне стоило сохранить чаю его «жизнь» и вызвать полицию. Честное слово, я не убирался в кухне до похода в магазин. И если поедете туда со мной, то увидите и мою тапку, попавшую на стол, и разбитую кружку.

Но не думаю, что вас это убедит. Вы ведь мне все равно не верите, как и охранник, который вызвал вас. Он задержал меня у входа, чтобы я не ушел до вашего приезда.

Вы, конечно, думаете, я псих. Я и сам-то не очень уверен. Но прошу, прошу, прошу вас – поосторожнее с чаем. С любым. Мы не знаем, что это было… Никто не знает, и вряд ли когда-то еще исследуют оживший чай. Знаю, я совершил ошибку, убив его…

Но как испугала меня тогда его плотоядная хлюпающая улыбка!

Человек-Зеркало

Ох, ну и тяжело живется некоторым в наш век – век героев!

Появился недавно на улицах нашего города новый супергерой – Человек-Зеркало. Ну, как супергерой: сначала просто человек с суперспособностями. Это потом уже они решают, куда идти, в герои или в злодеи. В злодеи-то, оно, само собой, интереснее. Но некоторые чудики и героями становятся, знаете ли.

Так вот, появился-то он именно что на улице. Прямо посреди города. Шел себе человек, никого не трогал, а тут какие-то космические лучи, да еще им солнышко так удачно посветило… Ну, сами понимаете, как оно бывает. Тут-то и стал наш «герой» Человеком-Зеркалом. То бишь, идет он, и вдруг становится весь зеркальный, до последней складочки на куртке.

Конечно, он это дело не сразу заметил. Разве что на мгновение резкую боль по всему кожному покрову почувствовал, а еще свет сильный увидел – но это, конечно, со всяким бывает. Вы понимаете: в нашем обществе спешить надо, торопиться. Нечего на всякие мелочи жизни обращать внимание. Ну и пошел он дальше по делам.

А по делам-то он шел на почту. Ему письмо надо было заказное отправить. Он вообще курьером работал. Разные мелкие поручения исполнял.

Идет он, а от него люди шарахаются. Не все, правда: многие привыкли к подобному давно уж. Ну, тут он маленько испугался, что, может, у него на ботинок птичка нагадила, или ширинка расстегнута. Но себя оглядывать времени не было: он как раз переходил дорогу. А был наш Человек-Зеркало законопослушным гражданином; посмотрел, значит, направо, потом налево – и пошел, глядя вперед: как бы на красный свет-то не задержаться!

Перешел дорогу, а тут уж до почты рукой подать. Зеркальной рукой этой самой. Но он, конечно, ничем никуда не дергал, не дрыгал ни руками, не ногами, а шел себе спокойненько. Потому снова не заметил, что изменилось в нем что-то вообще.

Вот до почты дошел, а там очередь большая. Бабушки на него зырк-зырк глазами, а девушки, глядясь в зеркальное пузо, мимоходом прихорашиваются. А он и думает: может, правда птичка или что? Но виду не подал, отстоял свою очередь.

А тут, надо сказать, шла тетенька такая, у нее всегда яичница подгорала и молоко сбегало. Она нашего Человека-Зеркало и не заметила, прет прямо к окошку отделения, ни на кого не глядя. Так лбом-то и ударилась ему в плечо. Но ничего – стоит, упирается, невидимую для себя преграду толкает. А паренек наш только и удивляется. Тут несколько девушек-то и возмутились: мол, не видно им ничего теперь в зеркальную спину, отойдите, гражданка, в конец очереди! А та: да мне только, мол, спросить! Вот пройти не могу! – и тут как раз легко обходит, не заметив, Человека-Зеркало. Это он шаг отошел, значит. А ей и говорят, вроде как, дайте зеркальному гражданину вперед в окошечко обратиться, он уж давно стоит! А герой наш стоит, бедный, и ничего не понимает. Какого такого гражданина ему еще пропустить надо? А из окошечка тоже: не задерживайте очередь!

В общем, там самая настоящая потасовка началась. Тетку общими силами все же оттеснили от окошечка. Она что-то поворчала недовольно, да на том и замолкла. Наш зеркальный парняга, значит, и обратился в окошечко: мол, так и так, письмо мне заказное отправить. Ему оттуда: письмо вперед давайте, а потом деньги. Он и давай в сумке копаться. Копается-копается, глядь – руки своей не видит! Темно внутри сумки, и рука зеркальная стала такая же темная. Ну, тут он и понял, что что-то с ним не то. Виду не подал. Работа – вперед всего. Дает он в окошечко письмо, а из кармана деньги вытаскивает. Отправили, в общем, и чек дали, и сдачу тоже на зеркальную ладошку.

Тут он идет из почтового отделения наружу, соображает лихорадочно: что же с ним случилось? Зеркало, вроде как, надо, чтоб узнать. Тут его девушка одна из тех ловит: мол, вы, часом, не супергерой? Нет, говорит, вы ошибаетесь. И спрашивает, не найдется ли у нее зеркальца: захотелось ему посмотреть, что же там с ним такое.

Девушка отчего-то засмеялась. Хорошо, говорит, шутишь. И вышла из почты. А бедняга наш так и остался стоять да соображать. Подносит он свою руку к глазам, чтоб рассмотреть получше – батюшки! Тут и видит самого себя в отражении в ладони. Ох! Кривой он какой-то, косой… Распрямил ладонь. Понял: нет, красавец по-прежнему.

Только зеркальный.

Ну, он и не знал, радоваться тут или расстраиваться. Письмо то у него на сегодня последнее было, тут можно было и вопросом своей внешности озаботиться. А ему – хоть убей! – не хотелось ничего другого, кроме как сходить да сока апельсинового выпить. Уж очень он апельсины любил.

И пошел он в бар ближайший. За соком.

Идет по улице – хорошо! Птички поют, облачка бегут по небу – июнь на дворе! Только вот всякий раз, как правая ладонь вперед выходит, солнце от нее отсвечивает ему самому прямо в зеркальный глаз. Морщился, морщился Человек-Зеркало, да и отошел в тенек.

Идет, и чувствует, что до этого на солнышке совсем не согрелся, и в теньке ему холодно. Снова вышел на солнце, а поверхность его зеркальная блестящая весь свет отражает, и под кожей ему даже в жаркий денек совсем не тепло! Зато, думает бедняга, не придется ему в жару потеть.

Идет и думает: если он – зеркало, то из чего он теперь состоит внутри? И ртуть-то от собственных зеркал не подействует на него плохо? Пощупал себя – мягкий, и вроде как зеркало из ткани его куртка. Ну, думает, если бы внутри была ртуть, а сверху-то стекло, мягкий бы не был. На том и успокоился.

Приходит в бар, где его любимый апельсиновый сок из итальянских апельсинов подают. Подошел к стойке, заказал себе стаканчик, сидит, думает. А его снова спрашивают откуда-то сбоку: вы, верно, супергерой? Он подумал еще, да и говорит – нет. И тут же спохватился, а собеседник от него уже отходит быстрым шагом. Нет, кричит, я не герой, но и не злодей тоже! Вернулся его сосед, сел на свое место, с опаской поглядывает да свой напиток потягивает. Сидели-сидели они, вот нашему герою уже его сок поднесли. С трубочкой. Сидит, пьет.

Сосед его смотрит искоса: ничего, обычный человек вроде. Пьет сок, как все люди. Кажется, тут он и перестал опасаться. Спрашивает: вы, видать, способностями-то не пользуетесь, или недавно получили?

Наш отражающий симпатяга вспомнил, как ему его зеркальность мешала и в теньке, и на солнышке, и говорит – мол, как же тут не пользоваться-то, когда они есть. А получил, говорит, неизвестно когда. Может, утром, а может и вчера вечером, как спать ложился. А сам думает, что такое обычно заметно, когда происходит.

Тут и припомнил он тот момент, на который поначалу не обратил внимания: когда ему на улице больно стало по всей коже, то есть. И говорит собеседнику об этом. Тот посидел, подумал, и говорит многозначительно: Космические Лучи! И ни слова больше не произнес. Зеркальный наш человек сделал вид, что все понял, сидит, кивает с умным видом, сок свой пьет из трубочки.

Сосед его снова тишину прерывает: вы, говорит, куда хотите: в герои или в злодеи? Планы то, мол, большие у вас? А наш и отвечает, что курьер он, и все ему нравится. Этот даже рот закрыл и не пил ничего целую минуту. В размышлении, значит, сидел. Потом снова: а как же, говорит, способности-то? Как же, говорит, благо общества-то?

Тут наш-то и призадумался. Я б, говорит, да с радостью. Только чем мне на жизнь потом зарабатывать? А сосед ему – а вы попробуйте после работы. Или во время нее. У вас работа-то, говорит, не пыльная, вся на свежем воздухе. Наш парень ему – как узнали? А тот на кепку и сумку курьерскую кивает.

Человек-Зеркало тут свою кепку и снял, разглядывает. А она вся – тоже зеркальная, как он сам, и логотипа фирмы почти не видно. Вздохнул тут – уволят, мол, за то, что символику компании прозеркалил. А сосед ему поддакивает: оно, мол, конечно – уволят, а вы идите в супергерои, там и девушки прекрасные в беде, и благодарность правительства.

Наш снова вздыхает. Злодеем-то быть, говорит, уж наверняка интереснее. Сосед ему тут здраво заметил, что злодеям деньги нужны на оборудование.

Курьер наш бывший вздохнул, водружает кепку обратно на голову. Чувствует – что-то не то. Снимает ее снова, щупает себе затылок – ба! – да он лысым стал!

Ну, это всяко не важнее того, что работы он лишится теперь. Придется, видать, и точно в герои идти. Только как бы придумать полезное применение своим способностям?

Думая так, выходит он из бара, распрощавшись со своим собеседником. Идет по улице, свет белый ему не мил. Смотрит себе под ноги, а точнее – на свои штанины, в которых окрестности отражаются и стройные ножки проходящих девушек.

Идет, смотрит, и вдруг видит в своей левой ноге какое-то странное отражение. Поднимает глаза – виданное ли дело! – банк грабят посреди белого дня!

Он, конечно, не из бравых был, – ну, тех, что грудью вперед навстречу опасности бросаются, – но как увидел, что преступник с мешком, точь-в-точь как с карикатуры, убегает от полицейских прямо на него, он рефлекторно локоть выставил, чтоб защититься от мешка, которым тот размахивал. Мешок, значит, у грабителя и выпал. Вор поднимает глаза на нашего отражателя, и видит в его животе картинку: во-первых, себя, во-вторых, полицейского сзади, а в-третьих – мешок упавший. Сообразив, что что-то не так, бросается мешок поднимать, а наш парень тут и пошевелился.

Батюшки! Сверху солнышко светит, от зеркальной кожи солнечные зайчики во все стороны, а один – воришке прямо в глаз! А наш бывший курьер – как отполированный, и блики от него ну очень сильные. Грабитель прямо как ослеп. А тут и полицейский подбежал, повязал его и мешок отобрал. Спасибо, говорит, тебе, зеркальный мужик. А наш герой и не понял толком, что он сделал.

Только с тех пор все закрутилось-завертелось. Сначала он нечаянно людям помогал: ну, как в этом случае с грабителем, или когда кому-то зеркало нужно было – так подходили и просили посмотреться; а потом уже пообвык, приосанился, научился так бликовать, чтобы сразу злодеям на глаза удар приходился. Лысину свою полировал каждое утро, и его даже помощником в одну геройскую команду взяли, и он работал: в солнечные дни так, а по ночам с фонариком. Уж больно его поверхность отражала хорошо, даже усиливала все. Одежда на нем, кстати, вся тоже становилась зеркальной.

Нет, не то что бы он великим героем стал или защитил какую-нибудь девушку, но некоторую известность получил. Его зеркальные части тела неоднократно спасали нуждающихся. А девушка у него просто так появилась, потому что доброе сердце было, и на гитаре умел играть.

Правда, иногда он и боевые ранения получал, и выдавались порой пасмурные деньки, и смертоносные лучи во время битв сверкали туда-сюда в непосредственной близости, и невнимательные люди продолжали на него натыкаться, а бывало, что и с девушкой они ссорились.

Но зеркальная кожа быстро заживала, смертоносные лучи, как обнаружилось, отражались от нее, а вслед за ссорами всегда приходили примирения. Так что нового супергероя все очень и очень устраивало в его теперешней жизни. А главное, что уровень преступности и хулиганства действительно снизился, ведь каждый должен был думать: а вдруг он прямо сейчас отражается в Человеке-Зеркале и все его видят?

Что ни говори, а все-таки хорошо живется некоторым в наш-то супергеройский век!

Законы физики, чай и малю-юсенькое ЧП

Пролог.

– У нас тут небольшое ЧП.

– Что, опять?

– Ну конечно. Я чай пролил.

– Это не ЧП. Это обычная для тебя ситуация, – усмехнулась девушка в трубку, хотя собеседник этого, конечно, не видел.

– Да нет. Говорю тебе! Это ЧП!

– Позови, пожалуйста, Диану, и кончай разглагольствовать.

– О, прости… Тут небольшая заминочка. Ты не могла бы позвонить ей сама?

– Что ты опять натворил?!!

 

Глава 1, еще до пролога

Он закрутил последний болт и поправил ключом очки. Это происходило в квартире, потому что их «лаборатория» была взорвана после одного прошлого эксперимента с реактивным табуретом.

– По-моему, всё.

Ди оценивающе окинула взглядом очередной громоздкий прибор и открыла рот, чтобы высказать свое мнение по поводу его.

– Знаешь, я старался, – просиял техник, предвосхищая ее попытку что-то сказать. – Я знал, что тебе понравится, ведь оно довольно изящное, симпатичное, и сама идея… В общем, тут вы должны обе изумляться, потому что это все я придумал сам.

– Неплохо, – выдавила Диана.

Штуковина возвышалась до потолка и вызывала чувства, средние между благоговейным восхищением и паническим ужасом. Это выглядело грандиозно, очень устойчиво, мощно…

– Для чего оно предназначено? – спросила Диана.

– Для полётов! – гордо заявил техник.

Диана вздохнула. Конечно, рабочими руками был техник, Саша обычно подавала идеи и мешала, ну а сама Диана отвечала за соответствие очередного «произведения» здравому смыслу.

Идея у прибора присутствовала, техническая составляющая поражала, а вот здравый смысл…

– Знаешь, разве оно не слишком громоздкое для полётов? – спросила девушка.

– Нет!! Так я скоро и сам научусь придумывать… И вы мне будете не нужны, – он широко улыбнулся. Повисла неловкая пауза. Улыбка не пропадала.

– Надеюсь, под «не нужны» ты не подразумеваешь, что угробишь нас одной из таких штук, – наконец пробормотала Диана, вновь смерив взглядом изобретение.

– О, нет, конечно, – спохватился техник, снял очки и от волнения протёр их. – Вот это вот – моя благодарность. За всю помощь. Самостоятельный дебют, так сказать, в качестве изобретателя.

– Думаю, стоит дождаться Саши и протестировать всем вместе, – предложила девушка.

– Тестируете вы, – напомнил техник с улыбкой, похожей на улыбку консультанта в магазине и на улыбку злодея одновременно. От её вида Ди поморщилась.

– Скажи, оно само летает? Не слишком ли…

– О, нет! – перебил техник. – Оно помогает, так сказать, воспарить – в прямом смысле…

– Я боялась чего-то подобного, – прервала его Ди.

– Нет, что ты! Всё точно выверено! Полет длится минуту, а потом ты спускаешься. Вот этот модуль отвечает за зависание тела в воздухе, и…

– Слушай, да это же здорово! – воскликнула Диана, прервав друга. – А если продлить полёт, то представь, в скольких областях это могло бы пригодиться!

– Нет, – печально сказал техник. – Дольше минуты никак – я рассчитывал.

– А что не позволяет? – из вежливости поинтересовалась Ди, мало что смыслившая в сложной терминологии.

– Законы физики, – вздохнул парень.

– О. От них всегда только проблемы, – согласилась девушка.

Глава 2.

– Я все равно не собираюсь это тестировать без Саши, – заявила Ди.

– Тогда мы можем отметить! Мое вступление на путь самостоятельного изобретательства! – предложил техник радостно.

– Я, конечно, рада за тебя, – начала Ди. Парень не дослушал ее, унесся на кухню и вернулся с двумя чашками и тарелкой маленьких конфеток в фантиках.

Они были настолько маленькими, что казалось, что снятие обертки займет больше времени, чем поедание одной конфетки, а полученная от нее энергия будет меньше затраченной на развертывание.

Ди отказалась. Она достала из кармана и надела наушники, а чашку взяла из чистого участия. Девушка не любила чай.

Диана погрузилась в музыку, и, задумавшись, даже сделала пару глотков.

Техник тем временем принялся что-то рассказывать, и один наушник пришлось достать.

Оказалось, он опять говорит про свою машину полетов. Ди слушала музыку и находила, что движения губ парня вполне подходят к пению солиста, а жестикуляция местами попадает в ритм.

Да-да, он жестикулировал чашкой чая, опираясь локтем на свою мега-громоздкую машину. Девушка выдернула из уха второй наушник и подошла, чтобы остановить этот беспредел в нарушении техники безопасности.

Вышло так, что в это время он сделал крайне резкий взмах рукой.

Чашка задела Ди, свободно и счастливо воспарила в воздух и, описав в воздухе эффектную параболу, вылила весь чай на сложный агрегат и красиво разбилась об пол.

Аппарат немного заискрил и совсем чуть-чуть пострелял коротенькими молниями в воздух, а потом неожиданно затих.

– Кажется, это была какая-то важная часть системы? – недовольно сложила руки на груди Диана. – По крайней мере, это самый короткий период между созданием изобретения и тем, как ты его испортил.

Техник стоял с открытым ртом, не в силах закончить фразу. В его глазах застыло жалкое выражение. Пару секунд он изображал из себя изваяние, но вдруг подорвался с места, бросился нажимать какие-то кнопки.

– Нет-нет, нет, оно должно работать! Я не мог так… Ди, отойди вон в ту зону!

– Вот что бывает, когда не соблюдаешь ТБ, – спокойно констатировала девушка, послушно отходя в указанное место. Техник нажал какую-то кнопку.

Внезапно Ди ощутила, как ее ноги отрываются от пола.

– Эй!!

– Фух, работает, – облегченно вздохнул техник.

– Воу-воу-воу, что ты сделал? – возмутилась Диана. – Верни меня на место! Я думала, ты просил отойти из опасной области!

Она легонько стукнулась головой о потолок и взлет прекратился. В чашке чая в ее руке аккуратно звякнула ложечка.

– Это тест, – спокойно пояснил техник. – Изобретение в порядке. Ты будешь внизу ровно через минуту.  Можешь засечь время, – криво усмехнулся он.

Ди, хотела что-то возразить, передумала, насупилась и продолжила слушать музыку.

Через несколько треков, погрузивших ее в прекрасные раздумья, Ди вдруг обнаружила себя все еще в воздухе. Техник что-то кричал внизу. Она яростно выдернула наушники.

– Это что еще такое?! – закричала ему девушка.

– Это чай!!! – крикнул техник. – Он что-то меняет!

– А как же твоя пресловутая физика? – рассердилась Ди. – Я хочу вниз!

– Я ничего не могу сделать!

– Действительно, не можешь, – разъяренно воскликнула Ди. – Ты действительно не можешь ничего сделать нормально!!

– Прости! Я не буду больше таким невнимательным!

– Спущусь – ты вообще не будешь! – яростно пообещала Ди и заткнула уши наушниками.

Музыка если не решала проблемы, то хотя бы не создавала новых.

Глава 3, после пролога и долгого объяснения с пересказом первой и второй главы

– О боже, вы читали «Мэри Поппинс»? – восхищенно спросила Саша. – Чаепитие в воздухе!

Она вошла в комнату. В руках болтался рюкзак.

– Что? – спросила Ди. Выглядела она крайне сердитой.

– Ну, мисс Персиммон, не будьте такой серьезной, – так и покатилась со смеху девушка. Кажется, ее никто не понял, а Ди сделала еще более недовольное лицо и, помогая руками, отлетела к шкафу. Техник почесал в затылке.

– В общем, выходит, что чай нарушает законы физики, – виновато произнес он.

– О, я всегда знала, – обрадованно заявила Саша. – И все-таки, сколько она еще будет летать?

– Неизвестно, – вздохнул парень. Ди демонстративно делала вид, что не слушает, но тут со стороны шкафа раздалось недовольное хмыканье. – Видимо, пока не высохнет чай, попавший внутрь системы, – добавил он с надеждой.

– Машина полетов, работающая на чаю… – на лице Саши появилось мечтательное выражение. – Чай и полеты. Композиция воплощения моего счастья.

Она сладко вздохнула и прошла в комнату, отбрасывая рюкзак в угол.

– Чем можно помочь? – почти моляще спросил техник.

– Не знаю, наукой занимаешься тут ты, – беспечно пожала плечами Саша. – Я здесь только ради веселья.

Она вдруг вышла и вернулась с чашкой чая.

– Где, говоришь, она стояла? – расслабленно спросила Саша.

– Вон там, – махнул рукой техник.

– А покажи мне механизм. Помнится, раньше я разбиралась в физике…

Ди свирепо посмотрела на чай в руках подруги, потом на агрегат, но опять ничего не сказала.

Техник подошел вместе с девушкой к аппарату и начал что-то объяснять, долго и муторно. Саша кивала головой. При этом на ее лице было какое-то подозрительно хитрое выражение.

Потом она переспросила:

– Ты эту кнопку нажимал?

Техник кивнул.

С видом крайнего удовлетворения Саша коснулась заветной кнопки и тут же взлетела.

– Эй! – воскликнул парень. – Я думал, ты пытаешься решить проблему!

– Нет, серьезно никто не читал «Мэри Поппинс»? – заливалась хохотом Саша. – Серьезно?

Техник сердито посмотрел на нее исподлобья. Сверху выглядело уморительно.

– Ох-ха-ха, на меня теперь напала смешинка! – новый прилив хохота уже душил ее. – А у вас тут вкусный чай!

Немножко чая пролилось технику на голову и снова – на аппарат. Техник быстро и рассерженно вытер волосы рукой.

– Еще плюс неизвестно сколько минут полета, – констатировал парень.

Саша хохотала, едва не расплескивая чай.

Ди, повернувшись от шкафа, увидела подругу в воздухе и безмолвно приложила руку к лицу.

Техник, закончив распинаться на тему того, как важно соблюдать правила безопасности, вдруг плюнул, унесся на кухню, вернулся с чаем – и никто даже не заметил, когда он ткнул рукой в кнопку.

– Я читал «Мэри Поппинс», – немного сердито и обиженно сказал он, взлетая на уровень подруг. – И не читал правила техники безопасности. Ди, ты была права, – буркнул он и хлебнул чая. На его губах, несмотря на нахмуренные брови, проступила улыбка.

– Ты что-то сказал? – нарочито надменно переспросила Ди, поднимая бровь и доставая наушник из уха.

Саша снова расхохоталась, и чай, прыснувший у нее изо рта, опять полился вниз. Ди закатила глаза, но она уже тоже улыбалась.

Бумажный самолетик

У меня улетел самолетик. Ну, знаете, самолетики, какие бывают? Бумажный, самый обычный. Но с этим самолетиком было расставаться немного грустно. Вернее, ОЧЕНЬ грустно.

Вы знаете вообще, что такое самолетик? У меня, да и у вас, наверно, были тысячи самолетиков, которые улетали с балкона прямо на улицу. Они все были обычны, и их всегда можно было сделать много – лучшая игрушка детства! А теперь…

У меня явно не задался день с самого начала. Все было как-то нескладно. Будильник почему-то не сработал вовремя; кофе слишком долго варился и от этого поджарился; после выхода из дома пришлось возвращаться еще два раза: сначала за паспортом, потом за шарфом; в метро мне, кроме того, отдавили ногу, а на одной из станций один опоздавший мужик зло пнул закрывшуюся перед ним дверь вагона. Мне все говорят, что у меня тонкая душевная организация. Чтобы ухудшить мое настроение, этого оказалось достаточно, но тогда мне еще не удавалось понять, насколько сильно оно испорчено.

В офисе мне сразу пришлось принимать звонок. Я работаю в колл-центре крупного автомобильного салона. Когда разговор с «не очень продвинутым» клиентом стал слишком резким, я вдруг осознал, что настроение у меня – ниже плинтуса. Я попытался держать себя в руках. Кое-как закончил разговор.

Тут принесли блок свежей бумаги для принтера. Девушка улыбнулась мне и, положив пачку на принтер, ушла.

Не знаю почему, но я странные чувства испытал к этой бумаге. То ли дело было в хорошенькой девушке, то ли в моем дрянном настроении – но мне захотелось делать из этой бумаги самолетики. Как в детстве. В этом, определенно, было что-то от запретного плода, потому что у нас все вечно ворчат, что бумага кончается слишком быстро. Им нужно распечатать так много бланков для страховок и всевозможных документов, что пачка разлетается за неделю. А из-за моего настроения мне хотелось сделать что-то из ряда вон выходящее, сердитое и немного вредное для общества. Но без страшных последствий. Мне тут еще работать.

В общем, я разорвал упаковку и вытянул самый верхний лист. Он был такой холодный – только что с мороза – и чисто-белый… Прямо как… Хотя, со снегом его не сравнить. У нас все – даже снег – всегда грязно-серое. А если лист и напоминал снег, то – идеальный. Такой, как в детстве на Новый год.

Я стал делать самолетик. И у меня так хорошо получалось! Я давно не брал в руки такого прекрасного листа. Он пах бумагой – но не как пахнут газеты, с оттенком пошлости и очередных неубедительных новостей; нет – он своим запахом и всем видом внушал покой. Мне приятно было смотреть, как мои руки делают нечто, для меня необычное. Лист уже потеплел в моих руках. Я вдруг вспомнил что раньше, когда не проводил все дни возле клавиатуры и телефона, я делал замечательные самолетики. Вот и сейчас – руки точно сами все помнили, и самолетик получился на редкость аккуратный, с острым точеным носом и прямыми симметричными крыльями. Он стал настоящим чудом посреди этого скучного осеннего дня. Занятно! А что будет, если я запущу его посреди офиса? И мне стало весело.

Конечно, я не хотел его сразу отпускать. Нужно было немного полюбоваться, повертеть его в руках. Самолетик точно поддерживал мои мысли о детстве, и, держу пари, если бы имел глаза, то хитро подмигнул бы. Но он был так кристально чист, что мне не хотелось даже нарисовать на нем улыбающуюся мордашку и чем-то испортить это ощущение.

Мне вдруг показалось, что этот маленький самолетик имеет для меня какой-то важный смысл и должен выполнить особую миссию. Я так засмотрелся на него, что пропустил момент, когда подошел коллега.

– Здравствуй! Давно тут? Хочешь кофе? – спросил он, с веселым звоном ставя свою кружку на край принтера, не занятый пачкой бумаги. Я помотал головой.

– Что это у тебя?

– Бумажный самолетик, – ответил я.

– Как в детстве, что ли?

Мне не очень понравилась его насмешливая улыбка. Что я, взрослый человек, не имею права делать то, что хочу, если это не противоречит ни одной общественной норме? Даже если это дело – всего лишь бумажный самолетик?..

Коллега поднес кружку к своим усам и сделал глоток. Потом он потянулся за листом бумаги в пачке. Он стал делать свой самолетик.

Но этот был совсем не похож на мой. У коллеги были масляные пальцы (очевидно, он до кофе еще что-то ел) и неаккуратные движения. Его самолетик смахивал на нечто бесформенное, а один из сгибов был неаккуратен. Это оттого, что он, как я заметил, имел привычку слишком медленно подчеркивать сгибы ногтями. Я усмехнулся.

– Что, тоже потянуло на ребячество? – спросил я, чтобы оправдать свою усмешку. Я не хотел почему-то, чтобы коллега подумал, что я осуждаю его самолетик и вообще что-то в них смыслю. Мне казалось, что тогда он своими неаккуратными пальцами коснется не только бумажного листа, но и заденет самую мою душу.

– Ага, – отозвался коллега. – Ох, вот незадача – я ведь капнул на него кофе! – даже как-то удивился он. Впрочем, тут же он сказал: – Ну что, давай запускать!

Я сначала не сразу его понял, а когда понял, то перепугался до смерти за свой самолетик. Я не мог объяснить ему, почему не хочу. Не мог сам понять, почему.

– Я думаю, тут не лучшее место, – натянуто засмеялся я. Я знал, что это выглядит фальшиво, но ничего не мог с собой поделать.

– Я сейчас открою окно, – сказал он с веселостью, которая к нему не шла. И он в самом деле подошел к окну, открыл его и уже возвращался к столу…

Коллега мой был неаккуратен по отношению к самолетикам. Для него его самолетик был просто бумажкой. Просто издевательской игрой. Есть люди, для которых любая бумажка – лишь бумажка и ничего больше. И любой самолётик – такой же, как тысячи других.

Может, поэтому… ведь он не виноват был вовсе, что…

…Так же, как и в детстве, такие люди не ценят самолетики. Но не потому, что продолжают оставаться детьми в душе и могут себе позволить спускать с балкона их целыми днями. А как раз потому, что выросли и не заметили – не то что самолётик; не заметили себя – что изменились.

Что знают о самих себе даже меньше, чем самый затерянный в своём взрослении подросток.

Не зная себя, они не замечают, что другие – другие, не замечают никакой перемены, не замечают вкуса кофе, не понимают, что не стоит орать в библиотеках.

Что есть какая-то разница между двумя самолётиками.

Но они необратимо вокруг нас.

Так что не всем знакома эта тоска, и не для всех улетающий в окно самолетик – ваш самолетик, такой идеальный и чисто-белый, ныряющий вниз, под подоконник и скрывающийся из виду – не для всех он – нечто невозобновимое, навсегда потерянное. И глупо полагать, что все можно вернуть, сделав еще один, «такой же». Но неужели некоторые люди не понимают, что «таких же» самолетиков больше уже не бывает, когда ты вырос и когда у тебя ноет отдавленная чьим-то тяжелым ботинком нога, а во рту стоит запах совершенно не подгорелого чужого кофе?!

Я не сдержался, я выгнал его из кабинета, а он даже не понял, за что. Да, знаю, мне придется с ним мириться, ведь это было очень глупо и ничем не оправдано.

Ничем, кроме улетевшего белого самолетика. И его ужасно неряшливых пальцев.

Приключения в виртуальности

Глава первая.

Ох, это утро было необычным!

– Ты уверен, что это безопасно, и мне, скажем, не закоротит мозги, когда я вот это надену? – Девушка с подозрением повертела шлем в руках и очень осторожно положила на место.

– Абсолютно уверен. – Техник почесал отверткой затылок, подвернул ею же какой-то болтик на шлеме и улыбнулся, продемонстрировав зубы, из которых парочка отсутствовала на своих местах. Это были последствия одного из прошлых изобретений, о котором даже вспоминать было страшно, потому что техник испытывал его сам. Самому ему всегда было почему-то страшнее, чем когда две подруги были на местах испытателей.

– Почему именно мы должны тестировать твои безумные изобретения? – возмутилась вторая подруга и оглядела некогда белые, а теперь испачканные и исцарапанные стены их «лаборатории».

– Наверное, потому что вы подаете мне эти безумные идеи, – еще шире улыбнулся техник, но это выглядело как-то фальшиво. – И еще вы – мои единственные друзья.

– Да, и больше никто мои идеи не реализует, – вздохнула Саша.

– Ну что ж, виртуальная реальность ждет! – пригласительным жестом техник указал на два одинаковых кресла с одинаковыми клубками проводов и одинаковыми шлемами на одинаковых столиках по правую руку. Ему не терпелось начать тестирование и проверить все показатели приборов.

– Я бы лучше пиццы в той кафешке поела, – проворчала Диана.

– Мы ее разнесли еще неделю назад, – сквозь зубы напомнила Саша. – Хотя, она все равно была так ужасна…

– Да, это точно. Хорошо, что нас не засекли, – вздохнула подруга.

– Ведь мои жилеты-невидимки идеально работали, – кивая, заулыбался техник.

– И идеально взорвались, – тоже закивала Диана.

– Ничего, вы же успели их скинуть до второго взрыва…

– Иногда я думаю, что лучше бы мои мысли вообще не воплощались в реальность, – вздохнула Саша, садясь в кресло.

– С вами так весело! – воскликнул техник. – Вот, правильно, садитесь, пристегивайте ремни

– А это еще зачем? – нахмурилась Диана. Техник продолжал лыбиться.

– Если вас выкинет с кресел во время того, как они будут двигаться, создавая виртуальные перемещения, а вы будете в шлемах, пристегнутых к вашим головам, то вас или задушит, или взорвет. Обязательно, – не переставая улыбаться, заверил он. Потом вдруг понял, что улыбка неуместна и разом как-то даже погрустнел.

– И мне будет негде брать идеи и не на ком их испытывать, – печально закончил он.

– Ладно уж, – опять вздохнула Диана, пристегиваясь, – валяй, включай свою виртуальность.

Глава вторая.

Сначала была темнота, а потом послышался голос техника: «Включаю тестовую реальность! Приготовьтесь, девочки!», и темнота начала расплываться и делиться на кусочки.

– Реальность будет генерироваться сама, я только заложил определенные законы, – вновь раздался голос парня. – Вам же будет казаться, что вы находитесь в ней. Взаимодействие минимально.

– Прикольный вон тот огромный и ужасный динозавр, – сказала Саша. – Никогда не думала, что они в крапинку.

– Да, интересный окрас, – согласилась Диана.

Вокруг них в прямом смысле разворачивался мир – мир доисторических чудовищ, где царил закон клыка и когтистой лапы. Причудливые цветы с непонятными отростками, такие яркие, что глаза не могли сразу привыкнуть, развесистые папоротники и деревья с влажными лианами сгустились вокруг девушек, словно настоящие. Над всем этим растянулось широкое и синее небо.

– Мне тут нравится. А больше всего нравится то, что по-настоящему нас не съедят, – рассмеялась Саша.

– Ну что ж, пойдем рассматривать динозавров и вулканы… Эй, а как нам тут перемещаться?

– Просто представьте, что идете, – ответил откуда-то из глубины неба техник.

– Да, спасибо, чувак-имя-которого-я-забываю-все-время, – сказала Саша. Техник обиженно назвал свое «длинное и трудно запоминающееся» имя (уже аж в пятьдесят третий раз за их знакомство).

– Да, точно, а я и забыла совсем, – развеселилась девушка.

– Неужели вам так наплевать на меня, что вы забываете, как меня зовут? – расстроился парень.

– Ну, если я когда-нибудь напишу про нас серию рассказов, то я обязательно – обещаю! – вспомню твое имя и упомяну его там! – обнадежила Саша.

– Остается надеяться…

– Саш, смотри! – воскликнула Диана. Мимо них пробегала стайка маленьких и быстрых ярко-голубых динозавриков.

– Ути-пути, какие милашки! – восхитилась подруга. – Если бы не Энька, я бы держала такого дома!

Вдалеке послышался грохот и откуда-то из-за края неба повалил дым.

– Наверное, это наш вулкан, – предположила Диана. – Нам нужно туда!

– Представьте, что вы уже там, – отозвался техник. Его голос все еще звучал обиженно.

– О’кей, – сказала Диана и исчезла из Сашиного поля зрения. Саша ойкнула и изо всех сил подумала о вулкане, покрепче зажмурившись. Открыв глаза, она обнаружила себя уже возле его подножия рядом с подругой. Вулкан действительно извергался, и стаи ярких птиц снимались с ближайших деревьев, с криками улетая прочь. Лава, исторгнутая из недр земли, бурлила и лилась из жерла вулкана прямо к его подножию. Все это сопровождалось треском камней, раскалывающихся под горячим потоком и жутким грохотом. Но никакие движения этого иллюзорного мира не касались двух девушек, крепко пристегнутых к креслам.

– Виртуальность что надо, – заметила Саша. – Ты обязан сам ее попробовать.

– Мне интереснее было программировать ее, – отозвался техник откуда-то из вулкана.

– Ну хорошо. А мы теперь можем увидеть доисторический закат? – попросила Саша.

– Да, пожалуйста, – обычным голосом ответил он, и тут же послышался стук клавиш. После этого все быстро поменялось, и вот подруги уже находятся на отвесной скале, а прямо напротив них падает за горизонт алый солнечный диск, немного дрожащий в теплом воздухе.

– Красота, – одновременно выдохнули обе и рассмеялись этому.

Закат скоро догорел, солнце тихо спряталось, и на доисторические джунгли спустились не менее доисторические сумерки. На небосводе появились звезды, и созвездия выглядели несколько иначе, чем на современном небе. Тишину нарушали лишь крики птиц и рев какого-то динозавра вдали.

– Небось колыбельную детишкам поет, – улыбнулась Саша.

Они посидели на «скале» еще немного.

– Да, хорошо тут, – вздохнула Диана. – Только что-то спина затекла. Долго сидим, и кресла не первой мягкости. Пусть нам и кажется, что мы двигаемся.

– Хорошо, я вас отсоединяю, – сказал техник, и после стука клавиш виртуальная реальность куда-то уплыла, а на ее место вернулась обычная.

– Ты просто гений, – похвалила Саша, снимая шлем. – Не думала, что такое возможно сделать и – сделать так круто.

– Да, – Диана похлопала приятеля по плечу, – спасибо тебе за классный аттракцион.

– Завтра можем попробовать другую обстановку, – предложил техник.

– Сейчас я бы хотела попробовать что-нибудь съедобное… А потом попробовать на зуб гранит науки, – сказала Саша.

– Да уж, – вздохнула Диана, обе посмотрели друг на друга и хором протянули:

– Математика!

– А я свою сделал, – улыбнулся им техник.

– Ты вундеркинд, это не считается…

– Ну что ж, по кружке чая – и по домам, – предложил парень. Все согласились.

Глава третья.

Ночью Саша с трудом засыпала. Ей почему-то мерещились динозавры – рядом, как в виртуальности, только совершенно осязаемые и реальные. Казалось, она даже слышала их рев. Заснуть удалось только под утро. Рев мысленных динозавров утих лишь тогда…

Будильник прозвонил несколько назойливее, чем обычно, и отключать его и спать дальше резко расхотелось. Девушка лениво потянулась, поднялась и стала собираться в школу. Доставая учебник из тумбочки она мельком глянула в окно. Но что-то заставило ее остановить взгляд на нем и выронить из рук учебник…

 

– Что ты делал прошлой ночью?! – трубка трещала и никак не могла передать всей громкости голоса подруги, хотя ухо уже страшно болело.

– Я? – Он сонно протер глаза. – Я где-то до четырех совершенствовал нашу виртуальность. Потом заснул… – Техник со сложным именем лениво зевнул. – Прямо в лаборатории.

– И что ты успел и не успел досовершенствовать?! – вскричала Саша. Техник почесал свободной рукой затылок и усмехнулся в трубку:

– Откуда такой интерес к науке, ты же никогда…

– Да оттуда, что ты опять что-то напутал там, где и путать-то было нечего! Теперь по моей улице разгуливает тираннозавр, и он грызет крышу соседнего дома, вот что! А вокруг него летает птеродактиль!

– Это как? – удивился техник. – Я же просто делал реальность осязаемой для участника и способной создавать то, чего он захочет, и это заняло много времени…

– Ты что-то не доделал. Сейчас же все исправь! Это выходит за все границы!!! – И она бросила трубку. Раздались гудки.

Парень отложил телефон с ужасным чувством. Ему не хотелось опять косячить и все портить в их изобретениях, но, похоже, прямо сейчас он опять все сделал не так, и его единственные друзья отвернулись от него… Почему его ошибки всегда должны вызывать взрывы, реки лавы, многократные концы света и обиду его подруг? Ну почему?

Техник медленно и печально направился к пульту управления несостоявшейся виртуальностью, и опешил.

Пульт грыз маленький голубой динозавр. Когда парень приблизился, ящер издал какой-то скрип и оскалился на него. Пульт уже искрил, а личный ноутбук… Кажется, его тоже съели. Как и дверь. С куском стены.

Компьютер, создававший виртуальную реальность, лежал прямо на том месте, где сейчас покоился ленивый сонный птеродактиль. Но без пульта он все равно был бесполезен.

– Это какие-то ненормальные динозавры! – вскричал техник, замахиваясь телефоном и бросая его в нахального пультоеда.

Он не промахнулся, но динозаврик ловко разинул пасть прямо навстречу телефону, и смартфон канул в Лету, а точнее – в голубое ненасытное пузо. Ящер зашипел навстречу технику и плотоядно потянулся к его тапочкам, после чего стало ясно, что неплохо бы и делать ноги.

 

– Как? Ну как это случилось? Я просто не представляю! Почему они вдруг ожили?!

– Может, ты что-то напутал в расчетах, пока возился с виртуальностью ночью? – сказала Ди.

– Я не знаю! И я не знаю, как их остановить! Они совершенно реальные! И больше не зависят от пульта!! – Техник, взъерошенный и нервный, схватился за голову.

– По крайней мере, они съели школу, что не может не радовать, – заявила Саша.

Трое друзей стояли у обгрызенных школьных ворот, мерзли и не могли ничего придумать.

– Я не знаю никаких средств против динозавров! – воскликнул техник.

– Может, просто сдать их в зоопарк? – предложила Саша.

– Последний раз, когда динозавры были убиты, в этом был замешан метеорит, – сказала Диана.

– Ты предлагаешь нанять наемного убийцу-метеорита, чтобы он расправился и с этими? – подняла бровь подруга.

– Ну, я не знаю. Пусть он придумает что-нибудь! Он же гений!

– Сапожник без сапог, – замотал головой парень. – У меня нет идей. Вычисления и программирование – мой конек. Но не придумывание, займитесь этим сами.

– Вот поэтому ты без нас никуда, – заметила Саша. – Ладно, я буду думать и дам вам штук сто полезнейших идей, а вы думайте, какие из них действительно полезны. К примеру…

Глава четвертая.

– К сожалению, все эти идеи не могут нам помочь, – сказал техник, когда Саша закончила перечисление. – Хотя, про мега-антидинозавра и отряд ниндзя на ходулях были довольно интересными. Но – нет, это все не то, технически и финансово неосуществимо и совсем не по силам лично мне.

– Мог бы хоть что-то попробовать, – обиделась девушка. – А то из-за таких, как ты, пропадают молодые творческие умы.

– Уж ты-то пропадешь…

– Минуточку! – сказала Ди. – А что, виртуальность вообще неуправляема?

– Пульт сломан, – печально повторил техник. – Без него компьютер нельзя отключить, да и динозавры меня не пускают…

– А кресло и шлем?

Парень замер.

– Это могло бы… Но нет, – он тут же потряс головой, – я вас не отпущу!

– В виртуальности можно представить, что угодно, – сказала Ди. – И раз она смешалась с реальностью, то мы наденем шлемы и придумаем какое-то супероружие.

– Стоит попробовать! – поддержала Саша.

Техник стоял и думал. Потом посмотрел на свой погрызенный пультоедом правый ботинок, и вздохнул, давая добро.

– Уи-хи-и-и-и-и-и-и-и-и-и! Как весело!

– Серьезно? Весело?..

Глава пятая.

– Да, безусловно! – заявила Саша, стоя в лаборатории в шлеме и аккуратно отталкивая ногой маленького прожорливого динозавра.

– Тихо, птеродактиля разбудишь, – улыбнулась Диана, тоже в виртуальностном шлеме.

– Девочки, я не думаю, что это хорошая затея… Я попросил вас придумать какое-то оружие, но когда начал объяснять устройство…

– Тише, а то моя конфетти-пушка угомонит тебя, несчастный! – сурово заявила Саша.

– И мой водяной автомат! – добавила Ди. Обе подняли каждая свое оружие и внезапно рассмеялись, сбивая прицел.

Техник вздохнул.

– Ты водяным пистолетом победишь динозавров?

– МУА-ХА-ХА, ты же мужчина, бери все в свои руки! – сказала Саша и расхохоталась еще сильнее. Затем прокашлялась и сказала уже спокойно, – а что, давай уже. Кто тут гений-вундеркинд?

– Нет. Я сам не буду, ведь это может быть…

– В реальности сейчас ровно так же опасно, – перебила его Диана. – Нам всем, – с нажимом прибавила она.

– Он слаба-ак, – пропела Саша. – Он вечно трусит что-то делать сам, и ему нужны мы-ы-ы! Сам боится своих изобретений!

Техник хмыкнул и отвернулся. Повисла тишина, нарушаемая хихиканьем девчонок и скрежетом зубов динозаврика об остатки дверной ручки, валяющейся на полу.

Вдруг парень резко повернулся, сердито сорвал с Саши шлем и нахлобучил его на себя. Впрочем, виртуально-реальная конфетти-пушка никуда не делась, и почти сразу последовал выстрел.

– Это тебе так, для профилактики, – с довольным смехом заявила хозяйка пушки.

Техник снова хмыкнул и стряхнул с носа повисшую рыжую ленточку.

В его руках появилось какое-то навороченное оружие, которое даже не было ни на что похоже.

– Поджарим их! – сказал техник, и на глаза ему опустились совершенно реальные темные очки.

Последовала неловкая пауза.

– Не-е-ет, у тебя это выглядит совсем не круто, – скептически протянула Саша.

– Серьезно, его голосок все портит. Определенно, – хихикнув, кивнула Диана.

– Может быть, все дело в его пижаме?..

– Хватит! – неожиданно рявкнул парень. – Нам есть чем заняться!

В руках Ди внезапно появилось такое же устройство. Лицо девушки показывало, что она непричастна к его возникновению.

– Это пространственный уничтожитель виртуальности три тысячи, – с усмешкой пояснил техник.

– Тяжеленький, – сказала Ди.

– Не наводите друг на друга. – Техник внезапно нарушил собственный же запрет и навел уничтожитель на перепуганную Сашу. Та зажмурилась… Но выстрел всего лишь удалил конфетти-пушку из ее рук.

– Эй! – обиженно воскликнула она.

– Реванш, – улыбнулся во все тридцать зубов техник. – Диана, займись динозавром! Я попробую придумать пульт управления для компьютера и отключить его.

– А не легче просто уничтожить комп с концами? – спросила Саша, оставшаяся не у дел.

– Нет-нет-нет, не легче, не смей! – испугался техник. – А, ну да, ты же не можешь, – спохватился он.

– Странно, по-моему, картинки с милыми котятами он хранил на ноутбуке… Или на этом компьютере тоже? – задумчиво улыбнулась Саша.

– Не говори о них так! Ты даже британскую от бобтейла не отличишь! – воскликнул техник, краснея.

– Она не отличит, – твердо кивнула Диана, глядя на подругу. – Диагноз: заядлая собачница!

– По крайней мере, у меня на компьютере нет папки с картинками котят с сосками во рту и в передничках! – хихикнула подруга. – И даже у Дианки нет!

– Ну вот, ты окончательно испортила его крутой имидж, – улыбнулась Диана, глядя, как техник с досадой стаскивает темные очки. Динозаврик, между прочим, тут же ловко подхватил их зубами.

– Будь на мне шлем, я бы налепила на этого героя розовенький значок «я люблю милых котят»! – сказала Саша. – Боже, это бы так сочеталось с пижамой!

Подруги расхохотались, и их было уже не остановить. Техник сердито наставил уничтожитель-3000 на птеродактиля и выстрелил. Тот даже не успел проснуться, как оказался на маленьком экранчике уничтожителя. Все так же посапывал птеродактиль, но уже в совсем крошечном и двумерном виде.

– Я думала, ты их совсем будешь уничтожать, – удивилась Ди.

– Ты чего, он же котят любит! – воскликнула Саша. – Он у нас миролюбивый. Маленький, умненький, совершенно безыдейный, – она ласково погладила техника по шлему. Тот, закатив глаза, стряхнул ее руку.

– Прибереги нежности для Эньки, – процедил он. Техник сконцентрировался, зажмурился, и в его руках появилась клавиатура, провод от которой шел к компьютеру, совмещавшему в себе системный блок и монитор одновременно.

– Да ладно, я тоже не одобряю убийства виртуальных доисторических чудищ, – примирительно сказала Саша. – Я хотя бы за школу им благодарна.

– Школу мы восстановим, – сказал техник строго.

– Вот ботан! – обиженно протянула девушка.

– Это точно, – согласилась Ди.

Глава шестая.

Уже через пару часов от динозавров не осталось и следа. Техник старательно уничтожил все остатки виртуальности, восстановил, к всеобщему неудовольствию, школу и даже кофейник учителя музыки, вернул себе темные очки и тапочки и приступил к удалению программы виртуальности с компьютера.

– Жаль, было весело, – сказала Диана.

– Да, пока он опять не накосячил.

– Вообще-то это я все исправил! – оторвался от экрана техник.

– Это была случайность, – хихикнула Саша. – И вообще, мне нравился тот голубой динозаврик!

– Он сожрал мои тапки, – сказал парень с улыбкой.

– Сколько можно думать только о себе! – с притворным ужасом воскликнула девушка.

Техник улыбнулся. Уничтожитель лежал совсем рядом, а программа еще была далека от удаления, и на маленьком экранчике суетились динозавры. Он аккуратно поднял уничтожитель и повертел в руках, переглянувшись с улыбающейся Дианой.

 

– Эй, выпусти меня! Маньяк! Мне собаку кормить пора!

– Тебе понравился динозавр? – со снисходительной улыбкой спросил парень. – Вы можете пообщаться еще немного. Я удалю программу, и тебя выбросит оттуда, не переживай…

– Выпусти меня сейчас же!!

– Посиди там немножко, сделай одолжение! Поверь, мне так гораздо спокойнее работать!

Пиксельная маленькая Саша сердито скрестила на груди пиксельные руки, но промолчала. Она немного походила среди динозавров. Через некоторое время девушка повеселела, потому что подняла свою конфетти-пушку. И с довольным видом стала «расстреливать» меланхоличных пиксельных динозавров пиксельными ленточками.

Чай кончился.

Чай кончился. Это трагедия всей моей жизни. Подумываю удариться в депрессию. Буду изливать душу в печальных статусах Вконтакте и многозначительных текстах. Вечерами стану сидеть на набережной Химкинского водохранилища и задумчиво смотреть на другой берег. Нужно вступить во все паблики и репостить все грустные цитаты о том, как “плохо без него” и как я страдаю. “Ты мой наркотик!”, “Я не могу без тебя” и так далее. Впрочем, про наркотик – почти правда: чай вызывает привыкание.

Чай кончился. Идет уже второй час без него. Я страдаю. Подумываю о походе к психологу. Мне некому выговориться. Такая сильная привязанность к недоступному ранит меня…

Мне кажется, я одинока. Приходят на ум печальные каламбуры вроде «Я в чае души не чаю!». Это первый плохой признак. На языке крутятся грустные стихи, что-то подмывает нарисовать картинку с разбитым сердцем в луже чая. Другое что-то – вероятно, здравый смысл и последние капли уважения к себе – заставляет меня отказаться от этой идеи. Я беру в руки жестянку, где раньше был чай, открываю ее и, вдыхая ее аромат, пью горячую воду, пытаясь представить, что это – он. Быстро надоедает.

Чай кончился. А я осталась. Моя жизнь продолжается… без него. Наши пути разошлись. Сильнейшая депрессия мешает мне встать с дивана. Я не знаю, есть ли деньги на чай, но мне страшно встать и проверить. Я все равно не смогла бы дойти до магазина. Из-за моей хандры мне недоступно многое из того, что доступно всем остальным… Гораздо лучше лежать вот тут, на диване, и думать о том, как мне недостает его – чая.

И вообще, что я могу изменить? Это сама судьба. Чая нет. Счастья нет. Чая – не существует.

Я пытаюсь заменить его себе творчеством, музыкой, но это не помогает. И я решаюсь на опасный и рискованный шаг.

Я встаю с дивана и иду на кухню. Наливаю молоко в кружку и думаю о том, что я делаю. Сыплю три ложки какао-порошка. Микроволновка смешает их с разогретым молоком.

Сладкий приятный вкус согревает душу… Но не настолько. Мне порой кажется, что я не люблю ничего, кроме чая. Это, конечно, неправда. Я верю, что я люблю еще хоть что-то, только не нашла этого.

Но, между тем, ни один напиток не может мне его заменить. Все они – пусты и скучны, ни один не имеет такого вкуса, как Черный Цейлонский, Английский Завтрак или Эрл Грей.

Наверное, я до конца жизни останусь верна чаю. Несуществующему. Я снова достаю жестянку и, чуть не плача, вдыхаю ее аромат. Здесь был чай.

Однажды, около пяти часов вечера, лезу на верхнюю полку за еще одним пакетом с какао. И нечаянно задеваю и роняю небольшую картонную коробочку в целлофане.

Коробочка падает с характерным звуком. Что это?! Не может быть! Неужели это Цейлонский Крупнолистовой 2013 года сбора?! Мне не верится в свое счастье.

Потягивая приятный ароматный напиток из теплой кружки я думаю о том, как забываются все страдания перед лицом истинного сЧАЙстья.

Баллада о фруктовой гармонии

Глава первая.

В то пасмурное утро путник шел по главной дороге деревни. Он был в капюшоне, затемнявшем и прятавшем его лицо от всех, но пронзительные, точно светящиеся голубые глаза рассматривали причудливые домики вдоль деревни и жителей на ее улицах.

Люди оборачивались и останавливались, чтобы разглядеть загадочного пришельца. Он держался совсем иначе, чем они, шел широким шагом, и, едва кидал взгляд на кого-нибудь, тот сразу же отводил глаза. Было ясно, что этот чужак что-то ищет в маленькой деревушке на окраине Китая. Он не был похож на них и, похоже, прибыл из соседней страны. Он выделялся. Особенно – пронзительно светлый голубой цвет его радужек. Чужаки редко посещали деревню, а тем более – такие чужаки.

Фу Линь был изумлен и напуган, когда чужак стал двигаться на него. Однако, мальчик напустил на себя торжественный и надменный вид и стал ждать. Путник поприветствовал его на чистом китайском, и мальчик, не подав виду, что удивился, ответил на приветствие. Чужак говорил с идеальным произношением и, более того – женским голосом!

– Что привело Вас в наши края? – совладав с собой, спросил Фу Линь.

– Я ищу мастера Чжан Чанга, – ответила незнакомка. Мальчик все еще не мог разглядеть ее лицо, даже когда она стояла близко. Капюшон прятал ее черты во мраке, но глаза резко выделялись из тьмы.

– Он живет в предпоследнем доме, – ответил мальчик.

– Благодарю.

Незнакомка слегка поклонилась и, развернувшись, пошла дальше вдоль по улице.

Мальчик проводил ее взглядом.

 

Мастер был дома. Когда незнакомка вошла, он встал. Оба поклонились друг другу. Мастер был седым. Его комната представляла собой традиционную китайскую комнату 15 века, только с одним отклонением от нормы. В центре стоял большой металлический агрегат, напоминающий помесь телескопа с тостером, кофемашиной и бетономешалкой. Незнакомка сняла капюшон. У нее были светлые волосы, заплетенные в косу. Несколько прядей выбились из прически и слегка вились.

– Я вижу, что она уже тут, мастер Чанг, – сказала незнакомка.

– Да. Ваша машина времени. Я ничего не трогал. Где вы были эту неделю?

– Вопрос не где, а когда… Впрочем, теперь почти все наладилось. Машина снова передо мной… И зря мы это затеяли. Снова прошу у вас прощения.

– Вам не за что извиняться, госпожа Ди. Думаю, главное – это исправить временной парадокс, о котором вы сказали, появившись здесь неделю назад.

– Да. Эти манипуляции со временем меня так утомили… – Незнакомка упала в ближайшее глубокое кресло. – Но вот наконец я и машина в одном временном отрезке. Потрясающе. Спасибо вам за помощь. Только есть одно «но»…

– В чем дело?

– Дело в том, что я забыла подругу в параллельной временной ветви. И теперь не знаю, что делать. Та ветвь появилась по нашей вине… Китай 21 века в ней разрушен огромным драконом. Да, мастер, не спрашивайте… В общем, я пообещала, что вернусь туда, когда у нас будет способ его победить… Проблема в том, что мне не хватает главного знания – знания о фруктовой гармонии. Все мудрецы советовали нам ее. Мы же о ней никогда не слышали. И мы уже разрушили… Да мастер, разрушили несколько временных ветвей, пытаясь победить дракона без нее. Если быть точной, то 17 временных ветвей разрушено, в общей сложности 4 раза одна из нас – я либо она – при этом умирала, но с помощью других времен мы окончательно предотвратили эти циклы. Так что теперь осталось всего-то постичь фруктовую гармонию, найти мою подругу и спасти 18 реальностей, включая эту.

Мастер задумчиво посмотрел в потолок. Наконец, он со вздохом произнес:

– Когда спасете все эти реальности, пожалуйста, вернитесь в свою и предотвратите изобретение вами машины времени. Пожалуйста.

– Да, но перед этим я вернусь во время после ее изобретения и с наслаждением надеру нашему технику уши. В конце концов, это он в самый первый раз отправил меня в империю ацтеков вместо предыдущего понедельника, и все пошло-поехало.

Глава вторая.

– Никогда не представляла ничего более фантастического… Фантастически прекрасного. Надеюсь, ты понимаешь, что я о тебе? – худенькая светловолосая девушка смотрела на него с мечтательным выражением лица.

– Да, да, конечно, – скучно ответил он.

– Эти прекрасные сияющие глаза неповторимого цвета! А эти волосы… неповторимого цвета! А этот… рог неповторимого цвета! Немного не вписываются плавники… и перепончатые крылья как у драконов… И лошадиный хвост… Но, в целом, ты очень даже прекрасен! – оптимистично завершила она.

– Прекрати. У тебя все равно не получится меня приободрить.

– Меня впечатляет, что в этой реальности ты не собака… И красавчик. – Девушка хихикнула в ладонь. – Вечно бы на тебя смотрела. Хоть мы навечно тут и застряли… Если Диана не вернется.

– Вы сами виноваты, обе. Будь я в твоей реальности тоже человеком… – он мельком глянул на кончик конского хвоста и продолжил, – я бы вас остановил. Знай я, что будет. Кхм. Было, – добавил он. – Бы.

– Это все наш техник виноват.

– Он существует только в одной-единственной реальности, – заметил бывший-будущий-параллельный анти-пес. – В той, в которой вы заставили его сделать эту чертову машину!

– Он сам хотел. Я как-то его спросила, хотел бы ли он изобрести машину времени. Он сказал, что да.

– Не представляю, как человек может быть одновременно настолько умным, чтобы изобрести машину времени, и настолько тупым, чтобы ее изобрести!

– Не сердись. Я прямо вижу, как ты начинаешь гавкать!

– Прекрати, – прошипел радужноволосый крылатый «красавчик» с рогом, как у единорога, плавниками на боках и конским хвостом. – Рад бы гавкнуть, да в этой реальности, похоже, природа не определилась со мной до конца! И все из-за этого вашего дракона!

– Зато ты можешь летать, – пожала плечами девушка.

– Саша!!!

– Ладно, молчу, молчу, – примирительно сказала девушка.

– Заткнемся и будем ждать, – произнес бывший пес.

– Честное слово, будь ты более… обычным и более человекообразным, я бы в тебя влюбилась. Чего стоят только эти волосы неповторимого цвета!

Существо, в другой реальности некогда бывшее собакой, закатило глаза.

– Ой, смотри, кто к нам бежит. Какие-то негритосики с копьями. Пойдем, поздороваемся?

Глава третья.

Машина сработала превосходно. Она наконец переместилась в другое время вместе с пользователем, точнее, пользовательницей. Мастер Чанг, ничего не знавший про фруктовую гармонию, остался в далеком прошлом. Не стоило больше возвращаться туда без точно построенного плана, иначе ветвь времени снова могла сломаться.

А здесь… Здесь дышалось хорошо и спокойно. Гавайские острова, 2010 год. Совсем близко к тому времени, в котором появился огромный дракон и начал разрушать Китай. Ди имела при себе немного иностранной валюты различных времен и целый багаж различных языков в голове. Ах да, и машину времени, смахивающую одновременно на телескоп, тостер, бетономешалку и кофемашину. Это почему-то мешало не выделяться из толпы, несмотря на все остальные меры.

В поисках фруктов Ди прибыла сюда. Тропики славятся своими фруктами, которые могут быть полезны для этой загадочной фруктовой гармонии, но страна и время должны быть более-менее цивилизованными… Ибо иначе не ты съешь фрукты, а жители съедят тебя.

Решив, что мир не сильно изменится, если она приобретет здесь в 2010 году фруктов, Ди, исследовав карту, встроенную в машину (спасибо все-таки этому технику), направилась в сторону ближайшего магазина. Английский она знала в совершенстве. Проблем не должно было возникнуть.

Их и не возникло. Ди купила кокосов, бананов, винограда, немного черешни, яблок, апельсинов, манго и других фруктов насколько позволял бюджет путешествия во времени. Прикинув еще раз в уме, не возникнут ли от этого временные парадоксы, она отправилась вместе с пакетами в сторону замаскированной в кустах машины времени, села возле нее и стала думать.

Пока она думала, сама не заметила, как начала есть. Вишня была на редкость кислой, как и первое попавшееся яблоко. Ди поморщилась. Кислятина, редкостная кислятина! Такая, что не хотелось ничего делать, а хотелось лечь на землю и забиться в конвульсиях. Но Ди передумала умирать еще и в этой реальности, и поэтому ей пришлось открыть еще парочку пакетов и заесть этот неприлично кислый вкус сладкой папайей и виноградом.

По-прежнему ничего не шло на ум насчет фруктовой гармонии. Хотелось только вдруг стать огромной, переместиться в свое время и поотрывать дракону лапы, как маленькой ящерке. Но волшебных фруктов в пакетах, к сожалению, не было.

«Чертов гигантский огнедышащий динозавр, – подумала Ди. – Чертова машина времени. Чертова кислая вишня!.. Как можно бороться фруктами с гигантским драконом? Закидать? Закормить? Дать попробовать этой мегакислятины? И где здесь гармония? А что, если вызвать у дракона шок, накормив сначала сладким, а потом супер-кислым? А это идея… А вдруг не подействует? Что ж, одной разрушенной реальностью больше, одной меньше, – спокойно подумала Ди. – Решено. Теперь отправляюсь искать Сашу, хватит прохлаждаться».

Глава четвертая.

Сашу и Эньку она нашла с пятой попытки расчетов в Африке 13 века, убегающими от агрессивно настроенных местных жителей и кидающихся в них бананами.

– Вот вам, отведайте «фруктовой гармонией» по башке! – орала Саша. – Энька, идиот, почему ты не используешь крылья?

– Я гордая породистая собака, а не голубь! – орал странно выглядящий Энька.

– Забудь свои закидоны и спаси нас!

Спасла их Ди, внезапно материализовавшись на пути у толпы воинов с копьями вместе со своей машиной времени. Темнокожие ребята издали странные пронзительные крики и разбежались в стороны, сверкая белыми пятками и побросав половину копий.

– Как я рада тебя видеть! – воскликнула Саша.

– У меня есть идея насчет дракона и гармонии, – ответила Дина. – Но ты на всякий случай возьми нам парочку копий. И никогда не пробуй вишню на Гавайях.

– Откуда там вишня? – удивилась Саша.

– Понятия не имею, – ответила Ди. – Может, поэтому ее и не стоит пробовать… Тебе. А вот дракону – стоит.

– Я частично дракон, не обижайте моих собратьев! – обиделся Энька.

– Сейчас мы это исправим, – сказала Ди, нажимая кнопку на машине времени в том месте, где она смахивала на тостер. Энька мгновенно трансформировался в совершенно обычного молодого человека лет двадцати.

– Милаха, – констатировала Саша. – Но собакой ты еще симпатичнее. Только говорить не умеешь.

Ди снова нажала ту же кнопку, и Энька окончательно превратился в собаку.

– Зато теперь я знаю, как бы он выглядел, будь он человеком, – констатировала Саша.

Энька весело гавкнул.

– Да, ты снова маленький глупенький симпатичненький песик, – начала сюсюкать девушка.

– Ну что, теперь, когда все приняли свою обычную форму, пойдем и попробуем победить дракона. А потом я уничтожу нашего техника.

– И машину времени, – добавила Саша, поднимая с земли копья.

– «И да пребудет с вами удача», – процитировала Ди и, вздохнув, задала координаты времени.

Они переместились в свое время.

Глава пятая.

Китай горел. Весь мир потихоньку горел. Земля сотрясалась под тяжелой поступью дракона и от того, как трещала по швам сломанная реальность. С Великой Китайской Стены посыпалась штукатурка. В ресторане на Эйфелевой башне тряслись чашечки на столах, а Пизанская упала прямо на штатив с фотоаппаратом никому не известного начинающего фотографа Васи. Бородатый Вася заплакал как ребенок, потому что этот фотоаппарат стоил всю его офисную зарплату.

Северная Америка откололась от Южной окончательно и уплыла в сторону Северного полюса, поэтому с носа Статуи Свободы свисала сосулька, и даже каменный факел погас.

В центре Красной Площади образовалась огромная трещина, открывшая раньше предсказанного времени вид на тайную библиотеку Ивана Грозного.

Колизей окончательно рассыпался на кирпичики и итальянцы ели пиццу и пасту и плакали. Атлантида обратно восстала из океана, а Бермудский Треугольник выплюнул обратно все поглощенные корабли и самолеты. Их экипажи, живые и здоровые, изумленно наблюдали, как все небо покрывается порталами в другие миры и реальности.

– В общем, мы вовремя, – сказала Ди. – Как раз к апокалипсису успели.

– Ага, – отозвалась Саша. – Где мой попкорн?

– Ты хотела сказать, «Где наш дракон?», верно? – нахмурилась Ди.

– Значит, попкорна не будет? Как жаль…

– Если мы не найдем дракона и не попробуем на нем мою теорию фруктовой гармонии, то нас тоже не будет, – ответила девушка. – Энька, веди нас по запаху прямо к дракону!

Пес послушно гавкнул и побежал вперед.

Очень скоро они увидели дракона.

Дракон тоже их увидел.

Поэтому когда Саша закричала «Эй, ты дракон!», в этом не было смысла.

Дракон повернул голову, наклонился и громко заревел. За ним следовал «хвост» из китайских танков и американских вертолетов, непрерывно его обстреливающих. Но рев дракона все равно оказался громче.

– Бросаю! – крикнула Ди и закинула прямо в открытую пасть дракона пакет с кислыми фруктами, заранее отделенными от сладких.

Дракон закончил реветь и закрыл пасть. Постоял задумчиво три секунды. А потом с ревом и грохотом свалился прямо на китайский танк. Сотряслась земля.

– Я в порядке! – раздался голос из танка.

– А я нет! Ты мне на ногу встал! – послышался еще один, менее счастливый, голос.

– Вот так! Никто не устоит перед мощью заряда из Гавайской вишни! – победно прокричала Ди.

Тут раздался громкий раскатистый звук.

– Что это? – спросила Саша. Энька залаял.

Через несколько секунд звук повторился снова.

– О нет! – воскликнула Ди.

– Что это?! – повторила вопрос Саша.

– У него теперь бурчит в животе… Нам не избежать огненного залпа!!!

Саша заглянула в глаза дракона.

– Он… Он… Плачет! – поразилась она. – Бедный дракоша, у него болит животик… Диана, срочно давай сюда сладкий пакет!

– Ты с ума сошла? Он же очухается и затопчет весь Китай!

– А так он его спалит, а потом затопит слезами и задавит своей депрессией! – Девушка вырвала из рук подруги пакет и закинула его дракону в пасть. Дракон задумчиво прожевал его…

А потом…

А потом…

На его морде появилась улыбка! Никто не знает, как улыбаются драконы, но это была, судя по всему, именно она.

– Вот так, большой зеленый парень, – улыбнулась Саша. – Что, раздумал плеваться огнем?

Дракон замурлыкал, а потом перевернулся на спину, издав ревуще-нежный звук.

– Готова спорить, он просит почесать ему пузико, – расхохоталась Саша. – Вот так чудеса!

– Да, – удивленно прохрипела Ди и тут же закашлялась. – Уф, у меня даже голос сорвался. Не может быть! Мы спасли мир от огромного дракона пакетиком фруктов!

– Да, и фруктов у нас больше нет…

– Но реальность все еще продолжает ломаться! Смотри!

В небе образовалась еще одна темная большая дыра, из которой выглянул чей-то гигантский желтый глаз, а потом высунулась не менее гигантская черная лапа.

– Вот только межгалактических котов нам не хватало, – вздохнула Ди. – Послушай, нам надо исправить это все. Нам надо уничтожить машину в момент ее создания!

– Летим, – выдохнула Саша.

Ди набрала координаты на панели в той части, где машина напоминала кофеварку, и друзья переместились в другой момент времени.

 

В лаборатории с белыми стенами, когда-то бывшей обычной квартирой, стояло трое человек. Это были более ранние версии Дианы и Саши, а также техник – низенький парень с жидкими волосами и серыми непримечательными глазами, на ногах которого красовались ужасно потертые кеды. Вокруг них бегал ранний Энька.

Еще три существа притаились за углом. Это были Ди, Саша и Энька у Саши на руках.

– Помнишь, мы уходили тогда все перекусить? – шепотом спросила Ди. – Я переместила нас во время до обеда. Сейчас они, то есть ранние мы, уйдут. И тогда нам надо будет уничтожить обе машины. Тогда все исправится. Должно, по крайней мере.

– А как ранние мы можем тут находиться? Ведь реальность была изменена и в прошлом тоже? – зашептала Саша.

– Любое путешествие с изменением вызывает параллельную реальность. Как, по-твоему, мы тогда испортили целых семнадцать штук? И как мы еще не исчезли?

– Идемте есть! – весело сказала ранняя версия Саши.

– А потом испытаем машину, – пробасил техник.

– Для начала отправь меня в прошлый понедельник, я попробую исправить отметку по геометрии, – сказала Ди, направляясь вслед за остальными к выходу.

– Хорошо! – рассмеялся техник.

– У него такой противный голос, – прошептала Саша. – Ему за один этот голос стоило бы надрать задницу.

Тем временем, ранние версии уже вышли из комнаты. Ди подошла к ранней машине времени.

– Кувалду! – потребовала она. Саша протянула ей кувалду.

– И откуда она здесь взялась? – удивилась она.

– Неважно. Банза-а-а-а-а-а-а-ай! Закричала Ди и с размаху ударила по ранней машине времени. Та сплющилась, и часть части, похожей на телескоп, отвалилась от нее.

– Что ты делаешь? – спросила Ди, поворачиваясь к подруге.

– Пишу им записку. Вот. Я написала им, чтобы никогда не изобретали машину времени снова, иначе реальность будет сломана.

– Саша…

– А еще я пишу, что с ними случится, если они ее построят. «Дракон нападет на Китай, и…»

– Саша, – снова позвала Диана.

– «Когда он нападет, реальность начнет ломаться, и вам придется ее спасать…»

– Саша!

– Что?

– Наша машина… Она тоже исчезает.

– Да?!

Саша посмотрела туда, где стояла машина времени, принесшая их из Китая. Воздух вокруг дрожал. Машина таяла на глазах.

– Диан, а ты чего такая бледная? Не грусти, ведь теперь все будет… – Саша осеклась. – Хорошо… – закончила она уже не так весело.

Диана тоже исчезала.

Исчезала и она сама.

И записочка в ее руках.

Энька последний раз гавкнул и растворился.

– Того будущего больше нет, – грустно улыбнулась Диана. – Теперь все будет по-новому.

– Так что же мы тогда исправили, черт возьми? – разозлилась исчезающая Саша.

И тут вошли ранние версии. Вошли и замерли на пороге.

– Не надо изобретать машину! – крикнула Саша Саше-из-прошлого. – Ну ее к черту! Пошлите этого техника в баню или еще куда подальше, но только не чините эту и не надо другой…

Она поняла, что вот-вот исчезнет и глубоко вдохнула…

Они изменили будущее.

 

Саша и Диана переглянулись.

– Не знаю как ты, а я привыкла доверять себе, – заявила Саша-реальная.

Обе повернулись к технику.

– Знаешь, наверно, с машиной времени это плохая идея. Правда. Мне так почему-то кажется, вот нутром теперь чую.

– Никогда раньше не видела свою копию!

Энька залаял.

– Идемте лучше в кино, – предложил техник. – Теперь я и сам вижу, что не стоило этого делать, хотя и до ужаса обидно, что клоны из будущего разрушили нашу машину времени.

– По крайней мере, гордись, что у тебя получилось, раз они были тут, – улыбнулась Ди. – Какой там фильм сейчас идет?

Реальность распрямилась обратно и потекла вперед по вектору времени, как обычно. Как было всегда. Параллельные временные линии, одновременные с ней, тут же исчезли, будто их никогда и не было.

– Идем!

Двери пустой лаборатории захлопнулись за ними, и послышался лай Эньки, эхом отдававшийся в коридоре.

– Главное, не мешать кислое со сладким, – донесся оттуда голос Саши, – нельзя в один день смотреть и боевик, и мультик!

– А по-моему, очень даже можно, – возразила Диана. – Кислое и сладкое так прекрасно сочетаются!

– Это точно! – послышался смех.

Захлопнулась дверь подъезда.

 

 

О закатах.

На моих руках умер закат. Не когда-нибудь однажды, а сегодня. Сегодня. Он умер, не оставив никакого явного для всех следа на земле.

Когда я возвращалась, на меня многие странно смотрели, а вот иные не смотрели совсем. Еще бы! Ведь они шли мне навстречу, в ту сторону, где умер закат, и уж наверняка не для того, чтобы его помянуть. Они, боюсь это сказать, по-моему, просто ничего не знали. Их право. И мне же нет резона по их поводу переживать.

Любовь к закату сильнее другой…

Когда-то давно закаты были другими. Их знали и привечали. По ним ложились спать и кончали работу. Так же мудро поступали и с рассветами. Я не знаю этих времен. А вот он – наверняка знал.

Глядя на меня своим единственным глазом из обрамления облаков он подмигнул мне. Я услышала его и, наверное, поняла. Фотографии – это все, что у меня теперь есть. Перелистывая нажатием кнопки снимки на цифровом фотоаппарате, я уже почти не чувствую тех эмоций. Но я точно помню, что сегодня что-то произошло. Для меня умер закат.

Нельзя сказать, чтобы я оставалась с ним до последнего. Я, фактически, оставила его умирать. Но я долго стояла и смотрела на него.

Обернувшись, я поймала прощальный взгляд своего заката. Тот взгляд-поцелуй из тех, что запоминаются.

Я не хочу ломать трагедии из умершего заката. Но просто он – в этом мире! – был так же одинок, как и я. Я – нашла свой закат и поняла многое. Ту мудрость, которую дает Человеку только умирающий закат. Все, кто были рядом – им все равно. Лишь мы с незнакомой пожилой женщиной и собакой видели этот закат, но они были больше озабочены другим. Я ничего не хочу сказать. Просто там, на краю Москвы, у самого шоссе, на единственном островке травы и пешеходного асфальта – стояли мы. Мы с закатом и той бабушкой. Просто у каждого закат свой. И есть одна вещь, которую можно, пожалуй, перевести в слова из понятого мною с закатом – каждый закат может внезапно для тебя оказаться твоим. Но если ты его пропустишь – пеняй на себя. Потому что такой закат только один в настоящем, прошлом и будущем временах.

Поэтому человек-самолетик не пропускает закаты.

Прогулка(часть книги)

Началось все с того, что мы с Энькой пошли гулять. Ну, как пошли – нас почти что выдворили. Сначала мама позвала нас гулятьс ней и с Соней, объясняя это тем, что с собакой надо хорошо гулять, а они пойдут в рощу. С мамой мы были в ссоре, поэтому диалог проходил натянуто и с рваными, жесткими фразами. Пойти с ними я отказалась.

Но идея доставить Энечке удовольствие меня не покинула. Я собралась и сообщила маме, что мы уходим. “Ключи-то хоть возьми”, – напутствовала она.

Я твердо решила дойти до Москвы-реки, точнее, до Химкинского водохранилища. А где еще в большом городе можно хорошо выгулять собаку? И мы пошли.

Достопримечательностей, наподобие кустиков, Энька заметил множество. Вспомнив, что собаке надо выгуляться, я крикнула нашу с Эником любимую команду “Побежали”!

Поводок резко рванулся и потянул меня за собой, но и я старалась не отставать.

– Молодец, Энька, – выдохнула я по остановке. – Надо нам растрясти свой жир!

Мы пошли по улице по направлению к подземному переходу. Только так можно было перебраться на другую сторону, миновав широкие заросли пятиэтажек и длинные трамвайные пути. Энька плохо слушался меня, то натягивая поводок в порыве познакомиться с какой-нибудь собакой, то – удовлетворить естественные потребности прямо посреди подземки. Мы шли, не оборачиваясь ни на какие препятствия и с каждой секундой все больше и больше незаметно привыкая друг к другу.

Давно мы вместе не гуляли! По тянущимся, точно разлинованным линейкой просторам города тянулись машины. Я вспомнила – последний раз мы вместе “хорошо выгуливались” года полтора назад, во дворе с другими ребятишками. Энька носился как бешеный за чьим-нибудь футбольным мячом и, несомненно, мы оба испытывали яростное счастье.

Почему все это закончилось? Я постаралась припомнить. Да, тогда и началась вся эта маета с талисманами и гадальными картами. Как затягивают людей тяжелые наркотики, так затянуло меня и это. Порвав все связи с прошлым, относящимся к “черной” магии и семи стихиям, я поняла: что-то не то. Было уже поздно. Все, с кем мы общались, не могли нас понять и так же задорно носиться вместе… Полгода ушло у меня на то, чтобы восстановить нормальную жизнь. Нереализованная энергия накапливалась, накапливалась, давила грустным грузом, и, наконец, вылилась в историю с голубым шарфиком. Меня никто не понимал. А теперь – я стала веселым, счастливым человеком и гуляла уже одна…

Я брала с собой фотоаппарат и рублей пятьдесят денег – на горячий чай, так нужный зимой и обычно покупаемый в алом киоске “куры-гриль”. Что ж, думала я, пусть так. Успела влюбиться за это время. Мой город меня увлекал своими загадками. Тушино царило в моей голове. Сколько помню с того времени, любовь моя не прерывалась ни разу, отзываясь каждый раз то в синем небе, то в узоре проводов над головой, то в лицах людей. Так было все и должно было быть – я нутром это понимала. Не одиночество. Может, другие гуляющие, как корабль по морю, в пространстве серого асфальта и высоток и размышляющие о жизни и одиноки, но я – нет. У меня был весь мир, что всегда со мной, тот мир, который я открыла для себя и которым ни с кем не хотелось делиться.

В последнее время любовь к городу зашла так далеко, что я перестала общаться с людьми, за исключением одной верной подруги. Она всегда поддерживала меня, но я, как человек свободный, в глубине подсознания ревновала ее к моей свободе.  Теперь я решала для себя вопрос “социализации”, как сама его назвала. Я должна была вливаться в общество, не расставаясь с городом. Конечно, казалось трудновато, тем более, за время долгих этой зимой болезней, меня затянул компьютер. Следовало сказать ему “прощай”. И вот, я уже свободно могла разговаривать с одноклассниками. Я люблю и их тоже, – твердо решила я. Ведь они живут в моем городе, и вообще – мои.

Да, прогулка наша была первая за то время, и, может, случайно-интуитивная, поскольку никто ничего заранее не планировал. Хотя, за последние три дня на меня нашло такое вдохновение, что я о нем даже и рассказывать-то боюсь. А вдохновение у меня в сознании прочно укрепилось связанным с прогулкой по городу и мечтой.

Мы вышли из перехода. Эту территорию я называла чужой. Моя шла до перехода. Там не жил никто из моих одноклассников. А здесь начинались их “владения”.

Мне всегда казалось, что у домов есть лица. Я немного знала, в каких домах кто живет. Раньше, когда мы с несколькими человечками из класса ходили на хоккей на большую коробку, мы провожали друг друга до дома. Это был активный для меня период запоминания. И, когда я шла мимо того или иного дома, я думала, что меня могут видеть, приосанивалась, поправляла куртку и вообще, старалась выглядеть приличнее. Хотя на самом деле в окна домов уже никто не смотрит. Все равно на “чужой” территории я чувствовала себя у всех на виду.

Мы с Энькой прошли в небольшой дворик, окруженный с трех сторон пятиэтажками всех фасонов, и он стал искать место для занятия своим своеобразным “творчеством”. Я слегка наклонилась к нему, а, поднимаясь, задела головой железную балку, – причем, задела неслабо. Голова загудела. Но, то ли “чужая” территория, то ли необходимость помочь Эньке перелезть через заборчик, потребовали от меня не кричать и не визжать от боли, а молча закончить начатое действие. Я боялась выглядеть глупо. Со временем у меня вошо в привычку падать и тут же подниматься, не обращая внимание на телесные ощущения, и только потом приводить себя в порядок. Так было и тут. Я перенесла Эню, а только потом уже схватилась за голову, потирая ушиб. Боль потихоньку отступала горячей волной. Мы двинулись дальше. Впереди гуляли две разные собаки со своими хозяевами, но почему-то ни одна не захотела к нам подойти. Я перелезла через несшедшие сугробы, таща за собой поводок с Эней и оглядываясь на прошлогодние каштаны под деревом. Когда-то я любила их собирать и каждой осенью таскала домой здововенный, дотуга набитый каштанами мешок для сменки. Потом каштаны лежали дома в какой-нибудь картонке и, мне казалось, высушивались. На самом деле, шел обратный процесс – они гнили. И весной мама всегда выбрасывала их вместе с прошлогодним мусором.

Вот показалась ровная, облитая лужами дорожка, и я повела Эньку на нее. Эта дорога вела к школе, по ней иногда ходили мои одноклассники, встреченные мною сегодня еще днем. Для меня не только дома, но и дороги носили отпечаток людей, знакомых мне и прошедших по ним. Не научившись до конца еще общаться, я позорно бежала сегодня в сторону “своих” владений за переходом.

Энька забеспокоился. Он не был особо брезглив, но лужи часто повергали его в шок и немое метание по кромке. Я пару раз заставила его перейти лужу, спасаясь от наезжающей машины, приговаривая “Трудности надо преодолевать, нужно побороть свой страх”. Испытание было успешно пройдено, машина уехала, и мы продолжали свой путь.

Школа! Вот притон всех знаний, вот сплетение всех дорог, вот грозные черно-желтые, словно предупреждающие врата со строгой табличкой “Выгул собак запрещен”! Вот белые стены, томившие сотни и сотни учеников каждый день до победного звонка! Но сегодня тебе меня не затянуть в мутно-тошнотные объятья знаний – я пройду мимо! Прямо по той аллейке, ведущей к набережной и парку через дворовую дорожку, где движутся две собаки!

Миновав врата ада, мы ретировались в сторону симпатичных пуделих с забавными кудрявыми хвостиками над ушами, таких черных, что не было видно ни глаз, ни носов. Одна из близняшек громко гавкнула один раз, и Энька замер в вежливо-настороженной позе истинного джентельмена, приветствующего даму.

– Не бойсь, она не злая, только лает громко, – сказала старушка, хозяйка пуделих, шедшая прямо на нас со своей приятельницей. Энька, наконец, вырвался из оцепенения и вежливо, по собачьим правилам, познакомился с звонкоголосой брюнеткой. Та завиляла хвостом и ответила на знакомство. Потянув Эньку за поводок, я пошла дальше.

Прямо, по аллейке, идущей мимо школьного забора и длинного девятиэтажного дома с аркой. Тут росли в обильном масштабе деревья, и Энька не раз воспользовался случаем. В один из таких моментов я остановилась у одной березы и прикоснулась к ней. Шершавая кора обожгла изъеденную холодом кожу. В березе теплилась жизнь. Я посмотрела вверх, на ее ветви. Одна из них торчала изогнутой кочергой. Всегда было интересно, почему порой деревья растут так странно. У нас в парке были деревья, причем, в большинстве березы, росшие в удивительном состоянии – то одна изогнется прямым углом к земле, как стоят стулья, то другая наклонится… Наверное, это всегда так в больших городах: из-за плохой экологии деревья мутируют. Да и люди в городах тоже ведут себя странно, делая порой необъяснимые для себя вещи.

Энька позвал меня резким рывком поводка, и я вышла из задумчивости. Аллейка сворачивала вбок, параллельно междворовой дороге, ведущей к большому шоссе, за которым виднелся парк. Несколько ориентиров. Несколько пограничных точек, удобно разделивших для меня дорогу на отрезки. Я всегда так делала, мысленно и уже почти ничего не замечая. Возле одного дома по другую сторону тротуара мы остановились. В этом доме жила одна моя одноклассница, и дом тоже наблюдал за мной. А я заметила деталь, которую раньше не замечала – рельеф с фигурой женщины и надписью “Фомичева Клавдия Юрьевна” и годами ее жизни. В ее честь назвали эту улицу. Только сейчас я поняла, что она тоже жила, думала о чем-нибудь или ком-нибудь, а, может, так же ходила гулять по городу после работы. У нас много улиц в Тушино названо именами героев ВОВ.

Загорелся ожидаемый семьдесят секунд зеленый свет, и мы с Эней перебежали дорогу, направляясь к самым воротам парка. Его недавно благоустроили. Идя по аллее в сторону реки, мы повстречали штук пять собак. Раньше в парке я бывала часто, путешествуя по городу. Потом же я занялась исследованием нового пути пешком по нашей фиолетовой ветке. А парк все-таки был самым родным местом из всей Москвы и из всего Тушина. Как те друзья, к которым возвращаешься, потому что с ними всегда интересно и хорошо. В парке я часто замерзала, до посинения бродя по нему и фотографируя небеса, но меня ничего не останавливало. Домой я приходила счастливая, и именно тогда полюбила пить чай постоянно. Иногда, чтобы согреться, я покупала его прямо на улице, в киосках “Куры-гриль”, но потом эти киоски снесли, а парк благоустроили. Поэтому, словно запасаясь теплом на следующий рейд по Москве, я пила чай, сидя дома, просто не расставаясь с кружкой. А еще он напоминал мне о поездах.

Мы побежали по моей команде, и Энька почти меня обогнал – то ли промежуток отдыха, то ли уклон вниз помогли ему. Мы остановились и пошли пешком. На лавочке сидели солдаты в форме и разговаривали. Оставленная и продрогшая, деревянная сцена для публичных мероприятий пустовала. “Ничего, скоро начнутся праздники и все оживет”, – подумала я.

Вниз по лестнице – и вот она, площадка перед набережной. По ту сторону скованной реки торчали кучи песка и щебеня, присыпанные снегом. Перед статуей сказочной рыбе-кит весело хохотали незнакомые девушки. Их маленькая собачка с любопытством восприняла Эньку. Девушки над чем-то опять рассмеялись, но мне было все равно. Река была так близко! Мы перелезли оградку и по сугробу сползли ниже, к самой реке. Она была еще во льду, вопреки моему ожиданию. Береговой лед разрезала длинная широкая трещина, по которой можно было увидеть толщину корки. Она составляла около метра. До весеннего таяния оставалось недолго, раз уже пошли такие трещины. Я потрогала ее руками. Серо-голубоватая толща казалась железной, не верилось, что все это – вода. Мы поднялись назад, и я еще стояла и смотрела на мою Москву-реку, в сероватом снегу и подо льдом, в бесконечное небо, затягивающее мысли, в котором уже таилось предчувствие весны, на офисные здания на том берегу и чувствовала абсолютное, абсолютное счастье.

Энька заскулил, и мы пошли по склону домой.

Солнце еще светило в глаза, мы перешли узкую дорожку, и я невольно оглянулась. Сейчас я уже не могу с точностью сказать – с одной стороны ослепляли заходящие лучи, и все различалось плохо, но мне дважды показалась фиолетовой припаркованная “ауди”…

Возвращались мы другим путем. Небо начало вечереть, и точно вырезанные из золотого и серого картона, перед нами вставали дома. Сейчас мне Москва казалась не Москвой, а Тушино – не Тушиным. Оно все приобрело вечерне-загадочный облик, а фиолетовое небо дарило тепло. Вдруг что-то изменилось во мне, и я посмотрела на город другими глазами, точно передвинули небесный выключатель с отметки “день” на “сумерки”. Казалось, что я в другом городе или вообще в другой стране, а улицы наполнялись каким-то неясным чудесно-домашним теплом. Точно мысли людей, возвращавшихся с работы, окутали все улочки. Не верилось, что это – Москва. Верилось в непонятное счастье, которое угадать нельзя. Внезапно мной овладела такая гордость за свою страну, свою столицу, что я живу в таком волшебном – одном из самых красивых – городе мира, что даже веточки верхних деревьев казались обмакнутыми в золото, которое сейчас стекало с них.

– Это надо записать, Энька! Слышишь? Это надо записать!

Я радовалась. Мне нравилась эта прогулка, мне хотелось уже идти домой и ни о чем не думать. Тепло стало везде. Для меня Тушино наполнилось чем-то необычным, родным, точно разливающимся по улицам и освещающим все щели. Я поняла, что шла не зря, что все имеет какой-то смысл. Я мельком подумала о своих одноклассниках и о том, что на этой стороне не знаю ничьих домов. Это тоже приносило оттенок радости в мою душу.

Так мы и шли до самых дворов. А там люди заходили в подъезды, и оттуда тоже веяло домом и уютом. Вечер был красив, а на небе сияла единственная видимая из-за дома звезда. Пережитый день в копилке впечатлений оставил целую стопку воспоминаний. Я гуляла без фотоаппарата. Но я всегда считала, что так лучше все запоминается. Честно. В конце концов, у меня был другой свидетель теперь.

Великолепный Эни

Кто он такой.
Жил в одном королевстве царь. Почему в королевстве? За границей условия лучше. И был он сильный, смелый, любил труд (и покушать тоже очень любил). Правда, царь был всегда лохматый и нечесаный, но его все равно уважали. У него была роскошная борода и усы – наверное, из-за этого.

И вот, царь приехал в Россию. На постоянное проживание со сменой гражданства с немецкого на российское. И стал царь ездить к царевнам. А одна ему больше всех приглянулась. Вскоре у нее родились трое сыновей – блондин, брюнет и рыжий. Росли они не по дням, а по часам – с расписанием завтрака, обеда и ужина.

Потом царевичи разъехались в разные районы города Москвы – Града Стольного Российского, жить своим домком. Брюнет – ближе всех к матушке с батюшкой, блондин – подальше, а рыжий – далее всех.

Живет каждый царевич счастливо, спокойно. И ест-пьет сладко, и спит тихо, и гуляет в парках. А больше всех рыжему повезло, ведь именно про него наша сказка.

Из братьев он был самый сильный, отважный, правда, слегка вспыльчивый – ну ничего. Попался ему дом хороший: и кухня есть, и лежанка есть. И даже прислуга.

Вот теперь самое время пояснить, что и царь, и царевна, и их дети были… собаками. Породы керн-терьер. Такие собаки выносливы, веселы, дружелюбны и общительны. Нашего рыжего щенка зовут Эни Лохматое Чудо. Он всегда ведет себя так, будто какой-то принц или Вождь Рыжешерстных.

Ну, вот и стал Эни жить у нас и радоваться такой жизни.

Царская охота.

Он любит охоту. За ногами, за сокровищами (об этом позже), за хозяевами. Собаки для охоты молодому царевичу не нужны. Он может и так.
Но самая лучшая охота – за ГОЛУБЯМИ! Только царевич завидит голубя, он хочет поймать его. Неслышно подкрадывается сзади… И тут эмоции одерживают верх: царевич с криками кидается к птицам!

Голуби разлетаются, и Эни долго-долго грустно смотрит вверх – пропала охота.

Да, нужно еще учиться терпению юному царскому сыну.

Принцесса.

Однажды в гости к Эни приехала заморская принцесса. Она была легкая, грациозная и очень красивая. Эни подумал, что недурно было бы поздороваться, и, недолго думая, побежал прямо на нее и подпрыгнул. Так он здоровался с хозяевами. Однако, то ли он не рассчитал прыжок, то ли принцесса была низкорослая – но так или иначе, Эни не смог ее рассмотреть, и обнаружил, что просто по ней ходит: принцесса , не удержавшись на ногах, упала.
Эни забыл, что стоит поприветствовать гостью, и решил, что стоит на мягком матрасике. Царевич спокойно улегся на него, правда, немного поворочался.

…Если бы вовремя не пришли люди и не спасли принцессу, Эни мог бы ее раздавить. Ведь еще будучи в юности, он весил около восьми килограммов – в четыре раза больше принцессы!

Знакомство.

Принцессу звали Шейна. И она была кошкой. Очень мягкой, бело-шоколадной пушистой кошкой. Когда она узнала, что Эни – собака, наотрез отказалась с ним общаться. Даже видеть его не хотела. Эни же, в свою очередь, обиделся и объявил этой задаваке бойкот. Так и жили они – как кошка с собакой.


Пропала!
Когда тетя забрала свою кошку назад, вернувшись из Италии, Эни начал скучать. Он всюду искал забавное существо, похожее на легкое облачко. И под кроватью, и в шкафу, и даже рискнул посмотреть на столе. Принцессы не было нигде. Царевич продолжал скучать по ежедневным дракам за завтрак, за право поспать под дверью зала; по шипению и мяуканию.
И однажды Шейна приехала опять. Эни был счастлив ее видеть.

Потом она приезжала еще несколько раз.

Эни и Тайная комната

Из всех дверей было только две, всегда закрытые для чуткого носа Эни: комната, в которую заходили люди по утрам, вечерам и иногда днем минут на пять и комната, чья дверь всегда захлопывалась прямо перед мордой царевича Лохматое Чудо. Через щель на миг он мог видеть только какие-то бумажки на полу.
И однажды Эни удалось проникнуть туда, в Тайную Комнату. Сколько там было всего! Не только бумажки, но и клей превосходного качества и количества – в открытой банке на полу! Мотки ниток, разноцветные лоскутки, кусочки печенья, бисер – все рядом, только руку, то есть лапу протяни!

Но кто-то вытащил оттуда царевича. За хвост. Этой обиды он не мог проглотить и довольно долго (целую минуту!) сердился. Но уже в следующую минуту Эни твердо решил – он непременно попадет еще раз в Тайную Комнату и добудет все сокровища!

Привычки

За время жизни у людей Эни научился у них некоторым вещам: спать на диване, смотреть телевизор, есть с обеденного стола, пользоваться дверью, выключать и включать свет, ходить на задних лапах, грызть зубные щетки (хотя он сомневался все-таки, правильно ли он пользуется этим предметом), чинить компьютер (об этом позже) и многое другое. Мы рады, что царский сын Эни оказался таким умным.

Игра

Однажды царевич увидел комету. И погнался за ней, чтобы узнать, куда она летит.

Эни едва поспевал за кометой. Она приземлилась рядом со шкафом. Царевич ухватил ее зубами и понес к хозяйке – показать молодецкую удаль (вот, мол, целую комету поймал!) Хозяйка радостно закричала: “Мячик, мячик!” Эни сначала ничего не понял – комета, а не мячик! – но вскоре догадался, что это Комета Мячика (астроном такой, что ли, Мячик-то?), пролетающа над головой раз в минуту.

Новые владения.

В этот знаменательный день Эни увеличил свои владения: до того в его царстве состояла лишь квартира со всеми закоулками, а теперь еще и двор.
Эни состязался с неким Великим Князем, кто страшнее зарычит, и победил его. Владения Великого Князя перешли к царевичу. Сейчас Эни ежедневно обходит их и расширяет свое царство.

“Здравствуй!”
Однако, не на всех собак Эни злится. Напротив, завидя собаку, он радостно бежит навстречу, виляя хвостиком. Прекращает он вилять хвостиком лишь тогда, когда собака зарычит, залает, а может, просто сердито взглянет на царевича.
Эни очень общительный и дружелюбный, иногда даже чересчур. Порою у него такое настроение, что даже на волкодава понесется с добрыми намерениями. Царевич общается с Вест-Хайленд-Уайт терьером, наследственным Принцем Бульвара; с Королевой-питбультерьершей; с Герцогом по имени Пончик; с Графиней Чихуахуа и многими другими. Ему не важно, что некоторые друзья ниже чином, а какие-то – и вовсе простолюдины. Друзья – всегда друзья.

Как Эни чинил компьютер.

Папа чинил компьютер. Царевич был любопытен и захотел помочь.
Сначала Эни внимательно понаблюдал, что нужно делать. Папа на полу возился с какими-то проводами и нажимал разные кнопки. Царевич подошел поближе и – тюк носом в большую кнопку! А потом лапой – шкряб по проводам! И последний штрих – хвостом – шварк по клавиатуре!

Царевича отгоняли несколько раз, а потом взяли и надели намордник. Эни посчитал это глубоким оскорблением и в знак обиды удалился в темный угол – уйду, мол, раз такие!

Но в душе царевич был все равно рад – ведь он научился чинить компьютер!

Хроники Эннии.

Эни слушал, как люди разговаривают. Они обсуждали фильм “Хроники Нарнии”. Из разговора царевич узнал, что этот фильм про детей, которые вошли в шкаф и обнаружили там Волшебную Страну Нарнию.
Эни, названный в честь великого ученого Эйнштейна, решил провести эксперимент.

Когда открыли в шкаф, чтобы взять зимние пальто, Эни незаметно юркнул внутрь. Шкаф закрыли.

Конечно, никакой Нарнии внутри не оказалось. Эни задремал. Ему приснилась страна Энния, в которой боготворили собак и угощали их мясом и сосисками.

Вдруг Эни проснулся. Оказалось, что царевича потеряли и стали искать его в шкафу. Эни вывели оттуда, и он почти не сопротивлялся, не соображая, что произошло.

С тех пор Эни часто забирался в шкаф в надежде все-таки отыскать Нарнию. Потом, потеряв в это веру, царевич окончательно прекратил поиски Волшебной Страны.

Кто вожак?

В семье-стае вожаком был большой и сильный Папа. Эни очень расстраивался, что вожак не он, царевич, а какой-то, пусть даже могущественный, человек.
Эни привлекало звание вожака, потому что, будь он вожаком, он мог бы сказать: “Все ищем для меня еду!” – и все бы стали искать царевичу Царскую еду; он мог бы распорядиться: “Гуляйте со мной с утра до вечера!” – и все гуляли бы с ним сутками. А Мама готовила бы для царевича самые вкусные в мире котлеты! А Маленькая Хозяйка всегда бы с ним играла!

И царевич решил вызвать Папу на поединок и побороться с ним за звание вожака.

Он кусал Папу за ноги, мешал ему работать за компьютером, наглел, таская его тапки, стремился съесть его обед… Но Папа не сдавался. Он вместе со своей домашней армией из двух человек надевал на царевича намордник, специально лишал его ужина, запихивал под диван, вязал ему лапы веревкой, не гулял с ним, таскал за шиворот. И Эни смирился, перестал претендовать на место Главного в семье.

Жвачка.

Со стола упала резинка. Подобными обычно скрепляют деньги в банках и лоточки с картошкой в кафе “Крошка-Картошка”. Резинка была зеленая.
Эни пару раз видел, как Маленькая Хозяйка жует жвачку. И увидев на полу резинку, он ни капли не сомневался, что это и есть жвачка.

Он взял “жвачку” в рот и стал пережевывать. От нее шел противный запашок, но Эни решил, что так и надо.

Вскоре резинку отобрали, но с того времени Эни подбирал все, что попало и начинал жевать.

Чудище.

В квартире завелось чудовище. Это Эни знал твердо. Вчера он сам наблюдал его вылазку на охоту. Чудовище залезало отвратительной серой мордой под диван, под стол, в углы. Оно проглотило “жевачку” царевича, кусочек пакета, муху, которая вот уже два дня валялась под батареей отопления, хлебные крошки. Все это время чудище громко шипело, а когда что-то проглатывало – фыркало. После охоты оно залезло в шкаф.
Что интересно, люди совсем не боялись чудовища, и даже говорили: “Вот как хорошо, чисто стало!”

Царевич же боялся. Он забился под компьютерный стол, но чудовище нашло его и там. Насилу Эни ноги унес.

Через неделю царевич снова увидел чудище. А еще через одну – снова.

Вскоре Эни привык к монстру и даже уже пытался на него напасть.

Вредные привычки.

У юного царевича появились ужасные вредные привычки.
Однажды он увидел на улице в своих владениях пивную бутылку. И облизал ее со всех сторон. А потом он подобрал выкуренную сигарету и стал искать зажигалку.

Мы отобрали у Эни все это, а дома сделали ему выговор. Царевич Лохматое Чудо все понял и решил больше не подбирать разные вредные и опасные вещи.

Царская пища.

Эни – царевич, а это значит, что и еда у него царская.
У него два приема пищи в сутки – завтрак и ужин. На завтрак он ест творог с молоком, яйцом и сыром. На ужин – либо тоже творог с молоком, либо гречневую кашу с капустой брокколи.

Иногда ему перепадает лакомый кусочек от людей – сыр или какие-нибудь фрукты. Если яблоко, то ест он только сладкое. Если яблочный огрызок – ни за что не возьмет: он же Царевич!

Но самая вкусная пища та, которую

царевич добыл сам. Ее можно найти под столом, в углу, под кухонными шкафчиками. Она непременно запретная, но, конечно же, очень сладкая.
Телевизор.

Эни посмотрел на стену и увидел новенький тонкий телевизор. Конечно, царевич еще не знал, что это именно телевизор, и Эни увидел не телевизор, а нечто большое и плоское, висящее на стене. Эни залаял. Его успокоили кусочком сыра.
Вскоре телевизор включили, и царевич увидел множество бегающих по экрану точек. Он очень удивился, но стал вместе с людьми “смотреть телевизор”. Люди смеялись, а потом сказали: “Хорошая юмористическая передача”, – и выключили “большой черный экран”. Эни понял, что бегающие в телевизоре точки называются “юмористическая передача”.

Сны.

Фотосессия.

Ну, теперь уж посмотрите на этого царевича. И заодно на родственников и других представителей его породы.

ルイ・ヴィトンコピー ブランドコピー販売 スーパーコピー